Старый враг Киржач подставил Грека и засадил его по ложному обвинению в тюрьму. Ни в чем не повинный парень оказался на нарах в «Матросской тишине», где купленные вертухаи с помощью жестоких пыток стремятся вышибить из него волю и разум. И в довершение всего Греку предстоит участвовать в боях без правил. Цена победы – жизнь.
Авторы: Седов Б. К.
оказалась не лучше. Однако и это, затруднительное для большинства медиков вне пределов ГУИНа, обстоятельство не слишком шокировало бывалого эскулапа. Презрительно взглянув на скинхеда, он скривил губы и устало приказал:
– Щекой к решетке прижмись. И не дергайся.
– На хрена? – озадаченно буркнул «белый сверхчеловек».
– В шею колоть буду. Не ссы, не ты первый…
Зрелище получилось мерзкое. Бородатый долго искал вену, несколько раз безрезультатно тыкал иглой под кожу сбоку от кадыка, прыщавый мозгляк шипел от боли и матерился. Наконец взмокший от напряжения фельдшер сумел попасть куда надо, втянуть в шприц бурую венозную кровь и выпустить ее в подставленную врачом стеклянную пробирку. Пробирку заткнули пробкой, наклеили кусок пластыря с номером и поместили в подставку, где дожидались своей очереди еще дюжина пустых…
В груди Артема при виде этой процедуры шевельнулось что-то скользкое и холодное. Страх – а это был именно страх! – только усилился, когда он увидел, как фельдшер вновь достает из кюветы тот же самый шприц и втыкает его в вену на руке следующего арестанта. Грек с ужасом представил себе, крови скольких зеков уже напилась за сегодняшний день эта проклятая игла. Как минимум пары сотен. На эти подозрения наводил тошнотворный цвет жидкости в кювете.
Похоже, про бушующий на свободе СПИД в «Матросской тишине» напрочь забыли. Или умышленно не обращали внимания на такие «мелочи», ширяя толпу вновь прибывших одним и тем же шприцом, извлеченным из давно не меняемого раствора-«дезинфектора». Было о чем задуматься, готовясь следующим сдать кровь на анализ. Впереди Грека стоял и отвечал на вопросы врачей только один кургузый арестант.
Артем взглянул на кювету со шприцем с такой ненавистью, словно именно эта жестянка, а не люди, была виновата в том, что, как пить дать, подарила ВИЧ-инфекцию огромному количеству угодивших в «Матросскую тишину» подследственных. Грек совершенно не горел желанием стать следующей жертвой неизлечимой заразы.
И Бог услышал его. В следующую секунду одна из сидящих за столом врачих отодвинула стул, встала и потянулась к лежащей на железном ящике-сейфе толстой папке с тесемками. А потом вдруг неловко покачнулась, взмахнула руками и случайно смахнула кювету со шприцем, которая с грохотом упала на пол. Мерзкий раствор вылился прямо на стоптанные ботинки бородатого фельдшера. Стеклянный «баян» треснул. Эскулап уныло опустил взгляд на свои мокрые ноги и сломанный шприц, потом медленно поднял глаза на оступившуюся коллегу. Набрав полные легкие воздуха, он разразился в ее адрес такой витиеватой матерной тирадой, от которой отвисли челюсти даже искушенных в подобных словесных упражнениях зеков…
Из этого трехэтажного нагромождения крепких выражений Артем понял главное – этот шприц был единственным (!) инструментом тюремных медиков, с помощью которого до сих пор бралась на анализ кровь арестованных. Следовательно, на сегодня смертельно опасную для жизни оставшихся не у дел зеков процедуру можно считать завершенной. Поняв это, Артем почти с нежностью посмотрел на пунцовую, вяло оправдывающуюся перед исходящим слюной бородачом рыжую докторицу, прислонился плечом к решетке и на миг прикрыл глаза. Ощущение было такое, словно нож гильотины застрял в сантиметре над его шеей.
Совершенно очевидно, что с утратой шприца про положенный анализ крови лепилы не забудут. Но на душе все равно стало легче. Грек снова мысленно поблагодарил Бога, когда одна из не принимавших участия в перебранке врачих, печально вздохнув, подошла к железному ящику, открыла его длинным сейфовым ключом и извлекла из загашника целую ленту одноразовых пластиковых шприцов – неслыханную по тюремным меркам роскошь. Стоящие позади Артема мужики одобрительно загудели. Эскулапам ничего не оставалось делать, как продолжить взятие крови на анализ, открывая для каждого из оставшихся в очереди пяти зеков персональный одноразовый шприц.
Протягивая мускулистую руку сквозь прутья решетки, Грек твердо пообещал себе: первое, что он сделает, оказавшись на воле, – это пойдет в церковь и поставит свечку Николаю Чудотворцу. А уже потом займется Киржачом…
Вскоре их группу вернули в камеру, за время отсутствия наполнившуюся нестерпимой вонью от вызванных местным хлебом кишечных газов. Еще через полчаса Артем спал, сидя за «дубком» между Стасом и Доцентом, уронив голову на лежащие на столе руки. Еще через полтора – проснулся от острой боли в животе и промучился от колик несколько часов кряду. И только после стремительного забега в угол камеры смог наконец-то снова смежить веки и провалиться в спасительное забытье, из которого его вырвал хриплый голос распахнувшего дверь
