Старый враг Киржач подставил Грека и засадил его по ложному обвинению в тюрьму. Ни в чем не повинный парень оказался на нарах в «Матросской тишине», где купленные вертухаи с помощью жестоких пыток стремятся вышибить из него волю и разум. И в довершение всего Греку предстоит участвовать в боях без правил. Цена победы – жизнь.
Авторы: Седов Б. К.
– Что?
– У меня к тебе дело. – На скулах Артема вновь заходили желваки. – Москва – отстойник огромный, здесь легко затеряться. Только я…
– Можешь не продолжать, – перебил Уваров. – Вычислим твоего нефтяника. Я уже озадачил одного знакомого опера с Петровки, он как раз специализируется по таким делам. Не думаю, что придется глубоко копать. Киржач убежден, что ты целиком в его власти и что ему ничего бояться. Глядишь, наш общий друг Птицын прямо сегодня вечером правильную песенку споет и телефончик даст, когда мы с Фикусом его яйца между дверью и косяком просунем.
– Когда найдешь – не трогай. Я хочу порвать его сам, Игорь. Сам, слышишь?!
– Увидишь Джафдета – не трогай его. Он мой, – улыбнулся Уваров. – Не волнуйся, Саидджан, у тебя будет такая возможность, – пообещал омоновец, вставая со шконки. Добавил простецки: – Никуда эта гнида не денется. Если будет нужно – организуем классическое похищение. Как в кино. Только сначала ты сам на ноги встань.
Дверь палаты приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулось вытянутое, сухое, гладко выскобленное, похожее на лисью морду лицо мужичка лет пятидесяти:
– Игорь Вячеславович, мы же договаривались – только десять минут! Вы меня без ножа режете!!!
– Уже ухожу, не ной. Ладно, держись. – Уваров крепко сжал сухую и горячую ладонь Артема. – Скоро увидимся. Ешь апельсины, пей кефир. В общем, поправляйся.
Лейтенант развернулся и вместе с главврачом скрылся за дверью. Грек уронил голову на подушку и закрыл глаза. Неужели скоро весь этот кошмар закончится? Он вдруг – впервые за последний год! – подумал: если бы произошло чудо и ему представился шанс повернуть время вспять, снова оказаться тем злополучным вечером в зале бистро «Мельница», где в компании дружков и увешанных бриллиантами дорогих шлюх справлял свой день рождения прибандиченный усть-озернинский чиновник, стал бы он тогда, зная о грядущих роковых последствиях такого поступка, бить Киржача в ухмыляющуюся рожу и затевать драку? Или лучше было бы под дружный хохот и улюлюканье одуревших от безнаказанности народных избранников утереть рукавом выплеснутый в лицо жульен, наступить на горло собственной гордости и, кипя от злости, молча уйти в подсобку? Как бы он повел себя, зная, что за этот удар по роже отец и сестренка скоро заплатят своими жизнями, Анюта, носящая под сердцем их сына, будет ранена, а на него самого объявят настоящую охоту не только боевики Киржача, но и введенные в заблуждение менты? Как бы он поступил, зная, что ему впервые предстоит лишить человека жизни и что за неполные три дня смерть могла настигнуть его самого как минимум пять раз? И что бы он тогда сделал, если бы ему сказали, что с арестом Киржача и судом их схватка отнюдь не закончится? Что наступил лишь тайм-аут сроком в год, за время которого снедаемый жаждой мести провинциальный олигарх сбежит в Москву, где выдумает и затем претворит в жизнь свой дьявольский план мести? В результате чего Грек, чудом избежав мучительной смерти от неизлечимой заразы и несмываемого унижения, окажется на больничной койке СИЗО «Матросская тишина» с переломанными ребрами и отбитой почкой. И кто знает, какая новая запредельная каверза, какое еще испытание ждет его впереди?
Ответ на вопрос был столь очевиден, что от этой очевидности хотелось выть в голос, скрипеть зубами и до исступления бить кулаком в стену. Да, будь у него возможность совершить путешествие на машине времени – он бы тогда сдержался!!! Вытер плевок с лица, опустил взгляд и под хохот двуногих скотов, каждого из которых мог раздавить одним пальцем, как вонючего клопа, вернулся на кухню. Готовить этому отморозку новый деликатес. А потом всю оставшуюся жизнь, даже зная, что спас близких людей от смерти, каждый день с болью в сердце вспоминать об этом унижении и презирать самого себя за трусость и лизоблюдство.
Что же за блядский мир нас окружает, если нормальному человеку бессчетное количество раз в течение жизни приходится делать именно такой выбор? О каком торжестве добра над злом, о какой конечной справедливости и о каком великодушном Боге вообще может идти речь? Если даже выходящий во двор ребенок ежедневно видит торжество грубой силы над разумом, когда тупой отморозок с ухмылкой отбирает деньги у знающего три языка, с закрытыми глазами собирающего компьютер очкарика-программиста.
Каждому, начиная с детсадовских соплей предлагается выбор – или покориться царящему вокруг волчьему порядку, раз за разом покорно подставляя лицо и задницу, или самому стать зверем.
Но что делать другим – психически нормальным, кто не желает лизать ботинки норовящим залезть на шею тварям, обладает достаточной силой и при этом – вот так чудо! – совершенно не стремится
