Старый враг Киржач подставил Грека и засадил его по ложному обвинению в тюрьму. Ни в чем не повинный парень оказался на нарах в «Матросской тишине», где купленные вертухаи с помощью жестоких пыток стремятся вышибить из него волю и разум. И в довершение всего Греку предстоит участвовать в боях без правил. Цена победы – жизнь.
Авторы: Седов Б. К.
день поединка с Аттилой все-таки наступил. Сегодня, накануне нового, две тысячи третьего года, многое решится. В том числе – и его судьба. Если он проиграет – психопат Аттила в лучшем случае превратит его в инвалида. Тогда, возможно, он не доживет даже до вечера. Его, изуродованного, тихо погрузят в машину, отвезут куда-нибудь подальше и добьют выстрелом в голову телохранители Киржача. Труп спрячут. Он вспомнил, как трудно ему пришлось в предыдущем поединке. А ведь Аттила наверняка сильнее Каратиста.
Если же он не дрогнет, если сумеет свалить с копыт и разорвать на части не ведавшего поражений французского ниггера, от него тоже избавятся, как от отработанного материала. Только в этом случае есть вероятность, что получивший огромный выигрыш Киржач будет озабочен лишь сохранностью астрономической суммы. А значит – не станет тратить силы и энергию на убийство оставшихся в Питере жены и сына. Но на его, Грека, жизни в любом случае можно ставить кровавый крест. В крутых раскладах, где фигурируют такие суммы денег и такие преступления, свидетелей не оставляют. И он, и без того уже полтора месяца назад официально пропавший без вести, исчезнет окончательно. С концами…
Артем прикрыл веки, положил кисти рук на колени, развернув ладонями вверх, и постарался полностью расслабиться, как этого требовала медитация. Как он ни старался сосредоточиться, ничего не выходило. Какая, к чертям собачьим, может быть медитация?! Перед предыдущими боями он и наполовину так не нервничал, как сейчас. Грек поднялся с татами, подошел к зеркалу и долго смотрел на свое отражение. Возможно, в последний раз. За три месяца пребывания на вилле благодаря интенсивным тренировкам, сбалансированному питанию и периодическому приему анаболиков он сбросил шесть килограммов веса и приобрел рельефную, упругую фигуру, какой не имел даже на пике своей спортивной формы, перед последним чемпионатом СССР по боевому самбо в девяносто первом году.
Внешне он выглядел теперь значительно массивней и сильнее. Под кожей бугрились толстые узловатые вены. Пресс приобрел стальную непробиваемость и вырисовывался шестью прямоугольниками. Костяшки пальцев рук покрывала ороговевшая, не чувствительная даже при ударе о голую стену, толстая желтоватая кожа. Голову по приказу Тренера он обрил наголо еще перед первым поединком.
Грек отвернулся от зеркала, дважды ударил кулаками по болтающейся на растяжке боксерской «груше» и подошел к окну. Прищурил ставшие в последние недели чуть близорукими глаза – видимо, сказывалось неоднократно описанное в спортивных журналах пагубное действие стероидов на зрение – и посмотрел вдаль, пытаясь избавиться от нехорошего предчувствия. Потом резко развернулся, вышел из комнаты и поспешил вниз по лестнице к выходу из особняка, где его уже ждали. Надо было ехать на решающий бой.
– Слушай сюда, Грек, – обратился к нему Киржач, похожий на сжатую пружину. – Прежде чем мы уедем отсюда, я хочу еще раз сказать тебе, земеля. Я – человек слова. Там, где дело касается бизнеса, всегда держу свои обещания, – он выдержал тяжелый, испытующий взгляд пленника и продолжил: – За то дерьмо, что было между нами, мы почти квиты. Осталось поставить последнюю точку. Наша сделка в силе: ты побеждаешь Аттилу, я зарабатываю десять миллионов баксов и отпускаю тебя на все четыре стороны сразу же после схватки. С тысячей долларов и паспортом в кармане. Ты понял? Сразу же.
– Мы, кажется, уже обо всем договорились, – жестко напомнил Грек, непроизвольно дернув щекой. – С памятью у меня все в порядке. Поэтому не вижу смысла зря сотрясать воздух.
– Тогда, что ли… – Киржач быстро оглядел всех присутствующих. – С Богом?
И, пыхнув сигареткой, первым двинулся к дубовой двери.
Артема, никогда не страдающего приступами слепой веры в Христа, вдруг неожиданно покоробило. Он сжал челюсти и, повинуясь тронувшей его за плечо руке Тренера, шагнул на выход.
Финальный гладиаторский поединок должен был состояться в огромном ангаре вот уже второй год стоящего пустым номерного электромеханического завода. На протяжении всей поездки в салоне «мерса» стояло напряженное молчание. И только когда на горизонте уже можно было различить высотки нового спального района столицы, Виктор Анатольевич выбросил в окно хабарик, поднял стекло и, не оборачиваясь, тихо спросил:
– Грек. Как ты думаешь, откуда родом Аттила?
– Понятия не имею. Но он точно не из Рязани. Его родной язык – французский, – спокойно ответил Артем. Однако седьмое чувство подсказало ему, что вопрос был задан Киржачом отнюдь неспроста. И сейчас бывший чиновник сообщит нечто очень важное.
– Так думают все, – кивнул Виктор Анатольевич и хитро прищурился. –
