Старый враг Киржач подставил Грека и засадил его по ложному обвинению в тюрьму. Ни в чем не повинный парень оказался на нарах в «Матросской тишине», где купленные вертухаи с помощью жестоких пыток стремятся вышибить из него волю и разум. И в довершение всего Греку предстоит участвовать в боях без правил. Цена победы – жизнь.
Авторы: Седов Б. К.
ноги Греку, чем вызвал у своих многочисленных поклонников новый приступ помешательства. Проходя мимо, ниггер словно случайно наступил Артему на ногу, толкнул плечом и первым вошел в клетку.
– Ну ладно, обезьяна… – слетело с губ задохнувшегося от ярости Ангела Тьмы.
– Ты сможешь сделать его, парень! Ты лучше всех, кого я когда-либо готовил! Ты – просто машина для убийства! – с жаром шептал в самое ухо Артему Тренер. – Я верю – ты выйдешь из этой двери первым! А сейчас… вперед!!! Вырви этой горилле кадык!!!
– Скажи, – Артем повернулся и посмотрел прямо в глаза Тренера. Его голос звучал сиплым шепотом. – Ты со мной или с ними? – Он небрежно кивнул в сторону не спускающего с него глаз Киржача.
– Ты хочешь меня о чем-то попросить? – догадался Тренер.
– Да, хочу, – кивнул Артем. – Ты свою работу сделал, ты больше не нужен. Поэтому его обломы тебя не тронут. Если вдруг… в общем, если получится так, что первым из этой двери выйду не я, я хочу, чтобы ты позвонил моему другу, в Питер, по номеру… и рассказал все, что знаешь. Обещай мне, Тренер.
– Не надо больше называть меня Тренером, – выдержав взгляд Артема, сухо сказал мастер. – Меня зовут Владислав Иванович. Можно просто Влад.
– Ты позвонишь… Влад?
– Нет, Артем. Я не позвоню, – покачал головой Владислав Иванович. – Ты сам это сделаешь. Все закончится благополучно, вот увидишь. И если для того, чтобы позвонить после поединка, тебе понадобится моя помощь – я тебе помогу. Обещаю. А сейчас иди. И ничего не бойся. Запомни только одно: Аттила сделает с тобой то, что может. А ты сделаешь с ним то, что захочешь. Удачи тебе.
– Спасибо, Иваныч, – Артем неожиданно для самого себя обнял пожилого мастера кулачного боя, развернулся и вошел в клетку. Стоявший рядом с дверью рефери запер дверь и завопил:
– Вы оба знаете единственное правило поединка! Правил нет!!!
Гонг отметил начало финальной схватки.
В своем последнем – при любом исходе – гладиаторском бою, Аттила, похоже, избрал совсем другую тактику, чем в записанных на кассету поединках. Он не стал тратить время и силы на разведку и сразу же после гонга бросился в стремительную атаку. Первый его удар ногой в бедро провалился в пустоту – Грек согнул ногу. Но от последовавшего сразу за ним удара рукой Артем увернуться не успел. Жгучая боль обожгла лицо и отшвырнула Грека назад. Он потерял равновесие и едва удержался на ногах, но тут сработал автопилот – два отскока в сторону он сделал машинально, и следующий выпад чемпиона уже не достиг цели.
Боль и появившийся на губах соленый вкус крови произвели на Артема эффект холодного душа. При помощи жестких блоков он погасил еще одну атаку ниггера и, работая корпусом, как маятник, провел целую серию ложных выпадов. Поймав Аттилу на контратаке, вдруг нанес ему короткий, но очень болезненный удар ближней ногой в голень, на который ниггер не успел среагировать. Чемпион словно налетел на невидимую стену, зашипел, чуть опустил сжатые в боевой стойке руки и едва не получил сокрушительный удар в голову, в который Грек вложил столько ярости и злости, что, окажись Аттила менее расторопным, поединок имел все шансы завершиться уже на первой минуте. Но Аттила не зря был чемпионом. Не зря победил в двадцати семи гладиаторских схватках подряд. Не зря заработал для своего хозяина, выкупившего его из зоны, миллионы баксов. И тотализатор отнюдь не зря принимал ставки на претендента шесть к одному.
Едва Артем понял, что промахнулся, он не смог сдержать эмоций, у него вырвался отчаянный крик. Уже стоящий на ногах и легко приплясывающий Аттила довольно ухмыльнулся, прищурился, покачал указательным пальцем, потом резко провел им по шее и ткнул в сторону Грека, прокричав что-то по-французски.
Публика сошла с ума, она выла и бесновалась, но Артем не видел и не слышал ее. Все, что находилось по ту сторону окруженной железной клеткой, заляпанной кровью арены, перестало существовать после первого пропущенного им удара в лицо. В ответ на театральную реплику Аттилы он оскалил зубы и процедил, зная, что соперник отлично его поймет:
– Может, хватит вые…аться, земеля? Материться можно и по-русски, – и, злобя ниггера, подкрепил свое предложение перейти на язык родных осин крепкой витиеватой тирадой, намекающей на связь матери Аттилы с хвостатыми приматами из питерского зоопарка.
И сразу заметил, что в карих глазах непобедимого гладиатора на миг промелькнула… нет, отнюдь не ярость за умышленное оскорбление и намек на расовую неполноценность… в них было дикое удивление. Которое исчезло одновременно с броском, быстроте которого могла позавидовать даже королевская кобра. Артем поймал направление удара и успел упасть в полушпагат, пригнуться.
