Маятник мести

города, предвыборная нервотрепка и казавшийся неразрешимым любовный треугольник с Ларисой — все это осталось позади. Теперь он был свободен, любим, счастлив, полон энергии и сил. Впереди такие прекрасные перспективы, интересные планы, и все это ему по плечу. Этот город еще будут показывать по телевидению, но уже не из-за обвалившихся домов, а как райский уголок, где не будет наркомании и безработицы. А еще — с ним теперь Виктория, что означает «победа».
Она была чудо как хороша в этом голубом подвенечном платье. Спирин как ни когда много пил в этот вечер, но пьянел только от ее взглядов, от ощущения полного счастья. Ему показалось, что Вика загрустила, Спирин нагнулся к ее уху и спросил.
— Ты что это запечалилась?
— Жалко, что Феди нет на нашей свадьбе, — в глазах девушки блеснула слеза. — Это ведь он нас познакомил.
— Да, я хотел пригласить его шафером, — ответил Виктор и добавил: Давай, если родится сын назовем его Федором?
— Хорошо, — согласилась Виктория и чуть улыбнулась.
Разглядывая мэра, Ремизов испытал что-то вроде зависти. Чувствовалось, что Спирин счастлив, он не отрывал глаз от своей очаровательной невесты, что-то говорил ей на ухо, смеялся вместе с ней. Алексею даже стало его жаль, и ему пришлось вспомнить застывшее лицо мертвой Елены, потную рожу Годованюка, зону, голод и холод того проклятого вагона, вонючую трубу Тротилки. Всем этим он был обязан обаятельному молодому человеку, сидящему рядом с красивой девушкой за свадебным столом.
Ремизов вздохнул, нащупал в кармане защелку предохранителя и сдернул ее.
Первой его заметила Виктория.
— Смотри, вон тот мужик, он как-то странно на нас смотрит, — сказала она Спирину. Тот мельком глянул на сидевшего в дальнем конце стола человека и легкомысленно пошутил.
— Просто он завидует, что мне, а не ему досталась такая красавица.
Вика засмеялась, чуть отпила из бокала шампанского, но поневоле снова обернулась в ту сторону, где сидел незнакомец.
— А почему он в куртке? — спросила она.
— Наверное из охраны, — ответил Виктор и небрежно обернулся. А Ремизов уже поднялся, обошел колонну и двигался между столами прямо на них. Что-то в его облике показалось Спирину знакомым, он вглядывался в мощную фигуру приближающегося человека, в его напряженное лицо, и вспоминал, где он раньше видел эти голубые глаза. И хотя Ремизова сейчас не признала бы родная мать, но Виктор узнал его! В мозгу Спирина всплыла картина охотничьего домика Гринева и выводимый прочь детина в пятнистой форме с блуждающим взглядом. Непостижимым образом то лицо наложилось на это, и господин мэр понял, кто и зачем идет к его свадебному столу.
Виктор вскочил на ноги, хотел закричать, но Ремизов уже вскинул пистолет и выстрелил. Спирина откинуло назад, он сшиб спиной большую вазу с цветами, но небольшая тумбочка, на которой стоял букет, не дала ему упасть на пол. Алексей снова поймал на мушку уже окрасившуюся алым потеком белоснежную рубашку мэра и стрелял в дергающееся тело до тех пор, пока пистолет не смолк.
Грохот последних выстрелов прозвучал особенно сильно, ошеломленный диджей вырубил аппаратуру, и в установившейся тишине раздался жуткий крик обезумевшей невесты. Левой рукой достав из кармана кассету, Алексей швырнул ее на стол рядом со свадебным тортом, развернулся и пошел к выходу. Толпа гостей шарахнулась в сторону, расступаясь перед ним, какая-то женщина истерично взвизгнула. У выхода из зала на него кинулся рослый парнишка в белой рубашке. Ремизов не останавливаясь ударил его рукоятью пистолета по лицу, и пока тот сидя на полу выплевывал выбитые зубы, Алексей прошел через опустевший холл и вышел на крыльцо.
Гриша его уже ждал. Услышав выстрелы, он подошел к дежурной «Волге» и постучал согнутым пальцем по стеклу. Дремавший Виталик открыл дверцу и спросил.
— Тебе чего?
Не отвечая на глупый вопрос, Гриша схватил его за уши и одним мощным рывком выкинул из машины. Пока водитель соображал, что к чему, цыган сел за руль, завел «Волгу» и резко развернул ее в другую сторону. Увидев Ремизова на крыльце, он два раза просигналил. Тот бегом спустился вниз, прыгнул на соседнее сиденье, и Гриша резко сорвал машину с места.
— Как там, нормально? — спросил Гриша, не отрывая глаз от ночной дороги.
— Да, — вздохнув, ответил Ремизов. Повертев в руках пистолет он опучтил боковое стекло и выкинул его в придорожный кювет.
— Ну, а что тогда такой мрачный? — снова спросил цыган, мельком глянув на соседа, а затем снова уставился на летящую с бешеной скоростью дорогу.
Ремизов пожал плечами. Разве можно объяснить это словами? Все, чем он жил долгое время исполнилось, а он засомневался — стоило ли это