Высокопоставленный чиновник Виктор Спирин и криминальный авторитет Геннадий Нечаев заключили между собой тайный преступный союз. И одного, и другого интересуют только власть и деньги. Подельники не брезгуют ничем ради достижения собственных целей. Отнять последнее и даже саму жизнь для них не составляет труда. Под жерновами коварного безжалостного сговора оказался молодой лейтенант Алексей Ремизов. По ложному обвинению он попадает на зону. Но не опускает руки, не впадает в отчаяние, а, наоборот, бросает вызов обстоятельствам и самой судьбе. Теперь им движет только месть.
Авторы: Сартинов Евгений Петрович
жить хочешь? — спросил он, даже не повысив голоса, и только темные глаза его со странным прищуром подсказали Валерке, что посетитель не шутит. Борян удивленно приподнялся с подушки, оглянулся на стоящего у дверей человека, до этого Нечай загораживал его своим телом, и все понял. Рыдю он знал давно, знал кто он и чем занимается в последнее время. Валерка сразу покрылся холодным потом, снова закрутило успокоившийся было живот. Тут еще и Нечай сунул ему под нос дуло пистолета и продолжил разговор.
— Если хочешь жить, то забудешь все, что видел, кроме звуков мотора и выстрелов. Понял?
Валерка судорожно дернул головой в знак согласия.
— Продержишься до суда, не сболтнешь, не обидим. — Нечай пошарил по карманам, нашел несколько купюр и бросил их на кровать Боряну. Спрятав пистолет, он спросил:
— Так ты все понял?
Детина снова судорожно закивал головой. В отличие от живота, голосовые связки у него словно прихватил запор. Нечай опять прищурился и после долгого раздумья сказал:
— А если спросят про шум машины сзади дома, то скажи, что проезжала красная «Нива» с рыбаками. И смотри мне…
Предложение это он не закончил, даже голоса не повысил, но Борян давно понял все. Жить ему хотелось, и даже очень.
В двери начала ломиться толстая медсестра, вспомнившая про систему, к которой был подключен Борян, и Нечай со своим неизменным спутником покинул палату. Отдавая халаты, Геннадий вежливо поблагодарил врача и предупредил:
— Сейчас еще могут подъехать наши коллеги, вы уж их не задерживайте, сразу проводите к нему. Дело очень важное.
Уже сев в машину и с особым наслаждением закурив сигарету, Нечай спросил Рыдю:
— Как думаешь, не заложит?
— Нет, кишка тонка.
— А проболтаться может? — допытывался Геннадий.
Рыдя ненадолго задумался, потом кивнул головой:
— Вот это запросто. Он по пьянке все подряд несет.
— Тогда прийдется за ним присмотреть. Вывезешь его на дачу в Лысовку, приставишь двух парней, и пусть сколько угодно заливается водкой.
— А потом?
— После суда он нам будет не нужен. — Нечай ничего не объяснял, но Рыдя прекрасно понял второй смысл этой фразы и только усмехнулся.
— Ясно, — он кивнул головой и тронул машину с места.
В это самое время Спирин занимался самым неблагодарным, но нужным делом, пытался утешить вдову Гринева. Лет на десять моложе мужа она как-то быстро растеряла молодость и красоту, превратившись в обычную толстую бабу с бесцветным и невыразительным лицом. Вера Николаевна знала о похождениях мужа, но давно смирилась с этим, целиком переключившись на поддержание порядка в доме, воспитание детей, а потом и внуков. Сейчас она почти беззвучно плакала и, вытирая слезы маленьким кружевным платочком, только всхлипывала да повторяла время от времени:
— Боже мой, какой стыд, какой стыд!
— Вера Николаевна, я постараюсь сделать все, чтобы избежать слишком большой огласки. Конечно, всего не утаишь, но в нашей газете ничего не будет, — заверил ее Спирин.
— Спасибо, Витенька, — поблагодарила его женщина. — Толя всегда любил тебя, он относился к тебе как к сыну.
Выйдя из квартиры Гриневых, Виктор никак не мог отделаться от чувства вины перед этой женщиной. Велев ехать в морг, он закурил сигарету, попытался думать о чем-то другом, но настроение испортилось окончательно. Чтобы отвлечься, он спросил шофера, а ездил Спирин уже на машине мэра:
— Виталь, а как он познакомился с этой девицей? Ты-то уж должен знать.
Водитель улыбнулся. Высокий, с виду флегматичный парень с горбоносым продолговатым лицом и светлыми короткими волосами, Виталий был типичным представителем особой касты людей: личный шофер большого начальника. Кроме того, что он классно крутил баранку, Виталий обладал достаточным терпением чтобы допоздна ждать своего шефа, редко приезжающего домой раньше восьми часов вечера, а самое главное: умел держать язык за зубами. А ведь личный шофер порой знает о своем боссе всю подноготную, то, о чем только догадываются жена, любовница или милиция.
— Ну как же, при мне было. Ехали с дачи, смотрим машина стоит, пятерка, цвет «сафари», а из-под капота такие ножки торчат! Петрович сразу в стойку, как спаниель на дичь, кричит: «тормози!» Пока я с карбюратором возился, он девице мозги пудрил. Но закадрил он ее еще тогда, довольный был. Учись, говорит, пять минут и готово.
Шофер усмехнулся. Виталя и сам был не дурак по женской части.
— Да только не хрен ли так на свидания ездить? Пару часов покувыркаются, а потом он ей или колечко, или цепочку подарит. Золотую, конечно.
Спирин
