Маятник мести

Как-то в июле Нечай обедал в ресторане «Версаль» вместе с Шишкиным и верным Рыдей. В большом зале бывшего кинотеатра находились только они да парочка заезжих коммерсантов с Кавказа, мирно «курлыкавших» за развесистой пальмой. Ресторан только начинал работу, основной наплыв публики ожидался к вечеру, и парочка молодых официантов производила обычные манипуляции: меняла скатерти, расставляла приборы и цветы в хрустальных вазах. Во время еды Нечай обсуждал с подчиненными дела не первой важности. В разгар этой своеобразной
«пятиминутки» двери ресторана широко распахнулись, и в зал с шумом ввалились четверо крепких парней, по одному виду которых можно было догадаться, кто они и каким занимаются промыслом. Идущий впереди высокий, мощного сложения человек с небольшой окладистой бородой оглянулся, радостно осклабился и двинулся прямиком к столику Нечая.
— На ловца и зверь бежит, — добродушно пробасил бородач, широко улыбаясь и подавая руку Геннадию. — Здорово, Нечай! Тебя-то мне и надо.
Геннадий напряженно взглядывая в лицо вновь пришедшего. Откуда-то он его знал, где-то видел этот курносый нос, нахальные голубые глаза, этот чуть перекошенный в ухмылке рот.
— Ну ты даешь! — рассмеялся незваный гость, усаживаясь за их столик. Кичман для малолеток помнишь? Рядом ведь на нарах валялись. Макар я!
— О Господи! — простонал Нечай. — Тебя и не узнать. Совсем окабанел. Рожа-то, вон — шире задницы.
— Зато ты нисколько не изменился. Все тот же глист, — и, засмеявшись, Макар хлопнул Нечая по плечу. От этого толчка Геннадий чуть не свалился со стула. Рыдя, хорошо знающий хозяина, заметил, как промелькнул в его глазах огонек ярости. С ним давно уже никто так не обращался. Справившись с эмоциями, Нечай познакомил Макара со своими приближенными, а затем велел принести еще один прибор. Трое сопровождающих Макара устроились за соседним столиком.
— А я к тебе по делу, — обратился гость к Нечаю. — Я три месяца как с кичи, жирку бы надо нагулять. Свояк тебе маляву прислал, на читай.
Развернув мятую бумажонку, Нечай прочитал два слова написанных корявым почерком: «Поделись с Макаром».
— Он мне посоветовал осесть здесь, у тебя.
Нечая словно обдало ледяной водой, у него даже перехватило дыхание. Боясь выдать свои чувства, он в который раз перечитывал нехитрый текст. Свояк был тот человек, у которого Нечай в свое время испрашивал разрешение на правление в городе после смерти Алиева. Вор в законе, Свояк до поры до времени довольствовался присылаемой Нечаем данью.
— Ах, как хорошо! — радостно взревел Макар, разглядывая принесенное официантом. — Пельмени и шашлычок! Все, что надо для души.
Налив себе более, чем полстакана коньячку, бородач залпом вылакал его и с жадностью набросился на пищу.
Пользуясь тем, что гость увлекся жизненно важным процессом, Нечай пристально разглядывал его. От худого, постоянно шмыгающего носом и вечно голодного подростка не осталось и следа. Округлые плечи, свешивающийся через ремень животик — для только что отсидевшего человека Макар выглядел чересчур хорошо. Кличку свою он получил от пристрастия к тюремному деликатесу — макаронам. Подняв голову и встретившись глазами с Нечаем, Макар спросил:
— Ты чего?
— Да так, — улыбнулся Геннадий, — смотрю, что с тобой стало. По тебе не похоже, что ты только что с нар спрыгнул.
— Ну, ты бы посмотрел какой я до срока был! Мне мой вес еще набирать и набирать. Да, ты Махмуда то помнишь?
— Ну как же? Татарчонок.
— При мне копыта откинул. Зяблика помнишь, корешка моего первого? Десять лет как в тайге сгинул. Бежали два старика, его взяли как корову, на съедение. Ни они не вышли, ни он…
Некоторое время Макар перечислял имена и клички сидевших с ними пацанов, некоторых Нечай не помнил, но кивал головой, ахал и охал. По ходу разговора Макар не переставал заниматься уничтожением съестных припасов.
— Эй, шкет! — подозвал он молодого официанта. — Все повтори и пирожные у вас есть?
— Бизе, заварные… — начал было перечислять официант, но Макар его грубо оборвал:
— Засунь себе в задницу это бизе вместе с заварными! Мне нужно четыре обычных бисквитных пирожных, и чтоб с розочками наверху. Понял?
— Ну ты и жрать здоров?! — не удержался поддеть Нечай.
— А, не наемся никак после зоны. Да и вообще… От жизни надо брать все, а то зачем и жить. — И Макар по новой врубился в еду.
Шишкин, поднявшись с места, попрощался и ушел. Макар покосился в его сторону и спросил:
— Этот кем у тебя?
— Мой бухгалтер.
— А голован, — понял бородач, а потом хохотнул. — Ну ты заелся. Свой бух-галтер! Ты после того уже не сидел?
— Нет, — отрицательно