Когда нас в бой пошлeт товарищ Сталин…Жанр — ‘попаданец’ от антисиониста. Лаврентий, ты понимаешь, что мы с тобой дураки, если хотя бы слово из этого, — Сталин показал на папку, которую он до этого читал, — попадет к кому-нибудь кроме нас с тобой. Коба, я этого не допущу, — сказал Берия и успокоился, гроза прошла. Устранить объект и наиболее информированных из тех, кто читал протокол допроса, большого труда не представляло.
Авторы: Чекоданов Сергей Иванович
стало плохо при этих словах. Все эти бесконечные дни он убеждал своих солдат, что они удерживают плацдарм, необходимый Германии для стремительного рывка в глубь варварской России. Что неудачи у них временные, что нужно дождаться помощи, которая вот-вот придeт из недалeкой Пруссии. А что говорить теперь?
Наверное, потому он и пошeл вдоль переднего края, что жизнь теперь не имела никакой ценности. Хотя помирать в двадцать восемь лет было страшно, но и смотреть в глаза боевых товарищей, которых ты, хоть и неосознанно, обманывал все эти дни, представлялось мерзким занятием.
Майор Хенне командир второго батальона их моторизованного полка, выйдя из штабного подвала, витиевато выругался. Хенне был родом из Гамбурга, в молодости ходил матросом на торговом пароходе, где и научился неподражаемо материться на нескольких языках. Даже за недолгое пребывание на Восточном фронте он умудрился пополнить свою коллекцию несколькими русскими выражениями. Гюнтер слышал его тирады и раньше, но никогда до этого майор не вплетал в них верховное командование вермахта и самого фюрера. Один из штабных офицеров попытался сделать ему замечание, но наткнувшись на злой взгляд, предпочeл за лучшее ретироваться. А из боевых офицеров полка никто не высказал недовольства его поведением.
Хотя упоминание фюрера в сексуальной компании с целым набором животных, свести которых вместе могло только чрезвычайно извращенное сознание, неприятно резануло слух, Гюнтер понимал майора. В 56 танковом корпусе у него в одной из панцер-дивизий воевал младший брат. Брат остался в сгоревшем панцере где-то севернее Ковно, когда русские армии таранными ударами загоняли их части в котeл. Не имевший детей Хенне любил своего намного, на пятнадцать или около этого лет, младшего брата отеческой любовью. И необычайно тяжело для боевого офицера, прошедшего пол-Европы, переживал его гибель. В тот день Гюнтер впервые видел его пьяным, и впервые услышал знаменитые словесные пассажи майора. Правда тогда в них ещe не упоминалось непосредственное начальство поимeнно, а по большей части доставалось русским. Но сегодня майор, похоже, сломался окончательно.
Продолжение сексуальных похождений верховного командования вермахта в не менее экзотической компании, майор не повторялся, Гюнтеру удалось выслушать в штабном подвале второго батальона, его правофлангового соседа. Впрочем ему уже было всe равно. Трофейная русская водка прекрасно притупляла патриотические порывы, веселила, требовала совершения необдуманных и нелогичных поступков. Гюнтер впервые стал понимать русских, хлебнув этой огненной жидкости, можно было вести себя только так, как поступал противник.
— Вот чему нужно поучиться у русских, — бубнил уже изрядно пьяный майор Хенне, — так это изготовлению водки, с которой нашему шнапсу не сравниться.
— Если бы только этому. — Включился в разговор начальник штаба батальона обер-лейтенант Рейхельт, который не выходил из пьяного состояния с тех пор, как их батальон захватил склад с водкой. — А русские танки, а их штурмовики, а, наконец, эти проклятые миномeты с калибром в двенадцать и шестнадцать сантиметров.
Гюнтер согласно кивал. Сюда можно было добавить и крупнокалиберные пулемeты, под огонь которого на второй день войны попала его рота, и противотанковые ружья, которые жгли лeгкие панцеры как спичечные коробки, и даже подбивали Pz-3 и Pz-4 на малых дистанциях. Ходили слухи и о каком-то новом оружии, под огонь которого ему пока не приходилось попадать. Но слухи настолько ужасные, что становилось страшно заранее.
Только русская водка могла объяснить его желание прорываться в свой батальон вдоль передовой. Трезветь Гюнтер начал после первого обстрела, окончательно придя в норму, когда в относительной близости рванула тяжeлая мина шестнадцатисантиметрового калибра. Впрочем он прихватил с собой пару бутылок, опытный в деле потребления данного напитка Рейхельт настоятельно советовал принять пару рюмок после прорыва в свою часть. Если конечно повезeт остаться в живых.
Гюнтеру повезло. И даже бутылки с водкой остались целы. Возникло искушение выпить рюмку сразу, появилась мелкая дрожь в пальцах, организм избавлялся от избытка адреналина, впрыснутого в кровь при прорыве вдоль передовой. Но не хотелось разочаровывать фельдфебеля Мюллера.
Гюнтер торопливо извилистыми ходами сообщения, повторяющими изгибы разрушенных улиц, пошeл к своему командному пункту. Возникло искушение заглянуть в свою бывшую роту, но Гюнтер сразу отмeл его. Там придeтся отвечать на вопросы, и отвечать правдиво. Врать старым боевым товарищам, с которыми прошeл Польшу и Францию, мерзко и противно. Пусть врeт им Курт, который сменил
