Когда нас в бой пошлeт товарищ Сталин…Жанр — ‘попаданец’ от антисиониста. Лаврентий, ты понимаешь, что мы с тобой дураки, если хотя бы слово из этого, — Сталин показал на папку, которую он до этого читал, — попадет к кому-нибудь кроме нас с тобой. Коба, я этого не допущу, — сказал Берия и успокоился, гроза прошла. Устранить объект и наиболее информированных из тех, кто читал протокол допроса, большого труда не представляло.
Авторы: Чекоданов Сергей Иванович
сработать? Гитлер впервые за эти дни начал приходить в хорошее настроение. Да, именно так он и поступит. Но не сейчас, а на вечернем заседании. И уже в присутствии стенографистов. Отныне он не даст этим мерзавцам ссылаться на, якобы, его приказы. Приняв решение, фюрер повернулся к генералам и сказал:
— Обсуждать возможные пути решения этой проблемы будем на вечернем совещании. — Генералы вздохнули, начали что-то тихо обсуждать. Гитлер недовольно дeрнул головой и добавил. — Кейтель, распорядитесь, чтобы к вечернему совещанию в моeм распоряжении было несколько стенографистов. С сегодняшнего дня все мои слова будут записываться, чтобы никто, — Гитлер с ненавистью посмотрел в сторону Браухича, — не мог обвинить меня в своих ошибках.
Фюрер резко повернулся и поспешил к своей машине. Вышедший размяться шофер Гитлера Кемпфка кинулся на своe место и начал заводить двигатель. Вскоре кортеж фюрера развернулся и поспешил в Берлин. Вслед за ним поспешили покинуть полигон и остальные.
— Как вы думаете, генерал, какое решение он принял? — Спросил Паулюса Витцлебен.
— Мне, кажется, что он бросит Роммеля на Каир, господин фельдмаршал. — Ответил Паулюс. — Тем более, хорошо зная Эрвина, я уверен, что его панцеры уже движутся туда, не дожидаясь никаких указаний.
— Ну что же, может это и к лучшему. — Сделал вывод Витцлебен. — Нам нужно ещe кое-что обсудить, генерал, поэтому предлагаю вам пересесть в мою машину.
Паулюс кивнул и двинулся к Опелю фельдмаршала.
Роммель торопливо шeл вдоль берега Нила. Вблизи великая река не производила впечатления. Широкая, конечно, но Дунай перед впадением в Чeрное море, вернее перед разветвлением на рукава, вряд ли уже. Впрочем, и Нил превращается во множество больших и малых рек и речушек, скрытых зарослями папируса и населeнных бесчисленным скопищем змей и комаров. Мутная же вода великой реки вызывала тоску по прозрачным горным ручьям Баварии, стекающим с кристально чистых ледников Альп.
Роммелю было тоскливо. Тяжело чувствовать себя обманутым победителем. Да он победил. Вот он Каир в нескольких шагах перед ним раскинулся извилистыми улочками окраин, нагромождением бесформенных хижин, постепенно переходящими в стройные улицы делового центра. Вот у его ног великая река Африки, к которой он стремился все эти недели. Вот, где-то вдали за горизонтом, великие пирамиды, увидеть которые, согласно традиции, должен каждый добравшийся до столицы Египта. Пришлось посетить их и командующему Африканским корпусом. Мрачные нагромождения каменных блоков удивляли только размерами. Это какое нужно терпение, чтобы в течение десятков лет ждать, наблюдая как растeт главная цель всей твоей жизни — грандиозное надгробие.
Командующий Африканским корпусом такого терпения не имел. Если быть точным, то он вообще не имел никакого терпения. Потому и метался сейчас по берегу, вымещая злость на безответном прибрежном песке.
Блестящая операция закончилась грандиозным провалом! На последних каплях бензина его панцеры выкатились на берег Суэцкого канала, чтобы последними снарядами запоздало отсалютовать отплывающим вдаль английским кораблям.
Развить успех было нечем. Тяжелый чeрный дым, стелющийся вдоль берега, ставил жирный крест на дальнейшем продвижении. Англичане всe-таки решились взорвать свои стратегические склады. Вернее завязнувшие в обороне последних английских батальонов панцеры передовой пятнадцатой танковой дивизии не сумели прорваться в город, давая возможность британским генералам отправить в воздух его надежды продвинуться дальше.
Прислонившись к не очень горячему теневому листу брони бронетранспортeра обер-лейтенант, командир охраны командующего, лениво наблюдал за его перемещениями по берегу. Обер-лейтенанту было скучно. Метания генерала вызывали у боевого офицера, случайно попавшего в «штабные крысы», как охарактеризовали бы его редкие друзья из недавних сослуживцев, всего лишь ленивый интерес. Он охотно заключил бы пари, по примеру врагов англосаксов, на каком именно шаге командующий наконец-таки упадeт. Подходящие ситуации возникали уже несколько раз, но каждый раз генерал в последний момент изворачивался, в очередной раз подтверждая свою репутацию счастливчика, способного выкрутится из самой безвыходной ситуации. Вот только спорить было не с кем. А если откровенно, то было попросту опасно. Это в своeм, трижды проклятым всеми богами и чертями в придачу, разведвзводе он мог позволить себе удовольствие высказывать мысли «без цензуры». Здесь же, просто желая «доброго утра» и «приятного аппетита», стоило контролировать свои
