Когда нас в бой пошлeт товарищ Сталин…Жанр — ‘попаданец’ от антисиониста. Лаврентий, ты понимаешь, что мы с тобой дураки, если хотя бы слово из этого, — Сталин показал на папку, которую он до этого читал, — попадет к кому-нибудь кроме нас с тобой. Коба, я этого не допущу, — сказал Берия и успокоился, гроза прошла. Устранить объект и наиболее информированных из тех, кто читал протокол допроса, большого труда не представляло.
Авторы: Чекоданов Сергей Иванович
в Кремле Андрей пару раз был и приблизительное расположение правительственных помещений представлял, но сориентироваться сразу не сумел. На улице было довольно холодно, что, привыкшему в своем времени к раннему весеннему теплу, Андрею было в диковинку. Вскоре его завели в очередную дверь, провели по коридору и ввели в приемную, которую он узнал по описаниям и по присутствующему в ней Поскребышеву, портрет которого ему несколько раз приходилось видеть. Придирчиво окинув его взглядом, бессменный секретарь «вождя всех времeн и народов» удовлетворeнно кивнул и показал на дверь.
— К товарищу Сталину обращаться только «товарищ Сталин». Если предложит сесть, садитесь без возражений. На его вопросы отвечать чeтко, по существу и, по возможности, коротко, кроме тех случаев, когда он потребует подробности. — Проинструктировал Андрея Поскребышев и открыл перед ним дверь.
Андрей шагнул в кабинет вождя с внутренней дрожью. Решалась его судьба, но не только его, как бы важна она не была для него лично, а и судьба всей страны. Он прошел несколько шагов к столу, оглянулся по сторонам. Сталин стоял в проеме окон, раскуривал трубку. По воспоминаниям знавших вождя людей Андрей помнил, что горящая трубка является знаком хорошего настроения. Да и смотрел на него Сталин довольно приветливо. Андрей опустил руки по швам и повернулся лицом к вождю.
— Здравствуйте товарищ Банев. — Сталин обошeл стол, подошeл к Андрею, посмотрел на него снизу вверх, всe-таки ростом вождь был меньше Андрея с его 184 см, хотя и не таким маленьким, как писали в разного рода мемуарах. Где-то сантиметров сто семьдесят, как прикинул Андрей. Но, насколько было известно Андрею, тот никаких комплексов по поводу своего роста не испытывал, в отличие от последнего императора Николая Второго, который просто панически боялся людей большого роста.
— Здравствуйте товарищ Сталин, — ответил Андрей и повернулся к вождю, который прошeл вдоль стола.
— Расслабьтесь товарищ Банев, вы ведь не военный, чтобы стоять по стойке смирно. Или всe же военный?
— Прапорщик запаса, товарищ Сталин.
— Что за странное звание? — удивился Сталин.
— Введено после войны для старшин сверхсрочной службы, чтобы отличать их от солдат срочной службы дослужившихся до этого звания. — Пояснил Андрей.
Сталин внимательно выслушал его, кивнул каким-то своим мыслям. Подошeл опять к Андрею, сказал:
— Садитесь, товарищ Банев, разговор у нас с вами будет долгий.
Помня инструкции Поскребышева, Андрей прошел к столу и сел на ближайший стул. Сталин обошeл стол, присел напротив, затянулся трубкой, и продолжил:
— Скажите, товарищ Банев, а что вас натолкнуло на мысль объявить французскую и английскую армии такими несостоятельными? Ведь они до сих пор очень хорошо держаться против передовых войск вермахта.
Андрей смутно вспоминал первые дни французской кампании вермахта, может они и вправду храбро сопротивлялись, что вполне соответствовало психологическим портретам «галлов» и «томми», но конечные результаты войны он помнил очень хорошо.
— Товарищ Сталин, я не очень хорошо помню действия противоборствующих сторон в середине мая данного года, но знаю, что в моей реальности, Франция через сорок дней капитулировала. А английский экспедиционный корпус смог эвакуироваться, а вернее сбежать из под Дюнкерка, только потому, что Гитлер остановил свои войска в шестидесяти километрах от данного порта.
Сталин как-то неопределенно махнул рукой. Может быть ему подтвердили информацию ему известную, а может опровергнули? Андрей мысленно отругал себя за то, что никогда основательно не интересовался историей французской кампании вермахта. Да и что там было интересного с точки зрения среднестатистического советского гражданина.
Один буржуин объявил войну другому, искренне надеясь, что тот правильно поймeт его намерения, и отправится искать добычу в другую сторону!
А этот мерзавец, Гитлер, сделал вид, что принял всe за чистую монету! И направился бить своего обидчика!
Глупо! Глупо и смешно! Нецивилизованно! Непорядочно! Некультурно!
С позиции обыкновенного европейского обывателя.
А вот «высокая политика» предусматривает столько градацией подлости и мерзости, что обычному человеку и не снились. Начиная с наивно-глупого «извините, неправильно вас поняли», и заканчивая категоричным — «ваши утверждения оскорбляют достоинство нашей державы» — и так далее и тому подобное. Ну а дальше начинают говорить пушки и десятки тысяч солдат виснут на колючей проволоке, как было в Первую мировую, пытаясь оправдать семантические ошибки перевода дипломатических нот с одного языка на другой.
Но как показывает опыт общения
