Когда нас в бой пошлeт товарищ Сталин…Жанр — ‘попаданец’ от антисиониста. Лаврентий, ты понимаешь, что мы с тобой дураки, если хотя бы слово из этого, — Сталин показал на папку, которую он до этого читал, — попадет к кому-нибудь кроме нас с тобой. Коба, я этого не допущу, — сказал Берия и успокоился, гроза прошла. Устранить объект и наиболее информированных из тех, кто читал протокол допроса, большого труда не представляло.
Авторы: Чекоданов Сергей Иванович
он хотел с самого начала. Хоть и держал он пару скрытых постов все эти две недели, но на душе всё равно было неспокойно. Но кажется всё подходит к концу. Вот доставит начальство на аэродром, усадит в самолёт, отгонит вверенную технику на железнодорожную станцию погрузки и немедленно напишет рапорт о переводе в действующую армию. Надоело выполнять дурацкие капризы полуштатского человека. «Охрана его демаскирует!» Да все, кто хотел, на сто километров в округе, давно знают, кто такой батальонный комиссар Банев и зачем он в этом городишке оказался. Две нервные и бессонные недели стоили ему, майору Ситникову, несколько лет жизни.
Поставив БТР у входа таким образом, чтобы перекрывать обе стороны улицы огнём крупнокалиберного ДШК, майор стал ждать, когда подполковник Зайцев сообщит батальонному комиссару о готовящемся мятеже.
То, что дело добром не закончиться, было ясно с самого начала. Подозрительные перемещения поляков вокруг города, да и в нём самом, показывали, что ничего ещё не завершилось. И хотя поляки не поддержали немцев две недели назад во время прорыва Зейдлица, но несколько их боевых групп в городе в то время было. А сейчас их число увеличилось почти в пять раз. Ясно, что Паны затевают какую-то гадость. А самая вероятная цель — их группа. И прежде всего батальонный комиссар Банев, который торчит в этом госпитале, по крайней мере, лишнюю неделю. Давно нужно было вызвать самолёт и переправить его в Москву. Если нравится ему эта докторша, то пусть забирает её с собой, а не торчит из-за неё на вражеской территории.
Как ни странно, но Виктор обнаружил батальонного комиссара в форме, сапогах и даже портупее, только костыль, на который он опирался при ходьбе, портил общее впечатление. Комиссар изрядно прихрамывал, значит ранение действительно серьёзное, и не только из-за докторши он тут торчал столько времени, как намекнули Виктору информированные люди.
— Здравствуй подполковник! — Обрадовался представитель Ставки визиту Виктора. — Чувствую, что по мою душу?
— Получен приказ немедленно эвакуировать вашу группу в Москву. — Сухо ответил ему подполковник Зайцев. — Самолёт уже ждёт на аэродроме истребительного полка.
— Намечается большая заваруха? — Спросил комиссар.
— По моим сведениям сегодня или завтра поляки собираются поднять мятеж. — Ответил Виктор. — Не думаю, что им удастся чего-нибудь серьёзного сделать, но «бережёного — бог бережёт».
— «А не бережёного — конвой стережёт». — Закончил эту мудрость представитель Ставки. — Но поляки нынче под Гитлером ходят. А это значит, что срок они не сами выбирали. — Начал рассуждать Банев. — Следовательно и немцы скоро начнут. И где-то здесь неподалёку. Ты предупредил командование фронта?
— Кому смог передал! — Виктор почувствовал злость. — Ты, товарищ батальонный комиссар, свои возможности с моими не путай. Тебя, может, в штаб фронта и пустят, а я слишком мелкая сошка для этого.
Андрей едва заметно усмехнулся. Прибедняется подполковник. Ещё как пустят, стоит только удостоверение личного представителя наркома НКВД показать! Светиться не хочет? Ну что же, имеет полное право.
— Слушай, подполковник, в моей палате раненый командарм Филатов находится. Его эвакуация предусматривается?
— Мне приказано обеспечить отправку вашей группы. А кто будет в неё входить, решать тебе. — Отрезал подполковник Зайцев.
«Да не получаются отношения с батальонным комиссаром Баневым», — подумал Виктор. Вроде и мужик не плохой, без откровенного зазнайства. Другой на его месте все двери ногами бы открывал, а этот никак не решится свою власть применить. И не трус. Тогда на улице сильно помог им, расстреляв из гранатомета те танки. Пусть и материл Виктор «представителя Ставки» последними словами, когда бойцы притащили комиссара раненого и истекающего кровью, но должен был признать, что не будь этого «геройства», улицу удержать не получилось бы.
Но, всё равно, есть в нём что-то чужое. Вот и пословицы из блатного жаргона знает. Может, успел в лагере посидеть? Это у нас нетрудно. Ляпнул не то слово, и тебе уже впаяли «червонец» за антисоветскую агитацию. Но как он тогда смог в представители Ставки угодить? Ничего непонятно!
— Сколько у нас времени? — Перешёл на официальный тон батальонный комиссар.
— Опоздали, по крайней мере, на трое суток! — Обрадовал его подполковник Зайцев.
— Значит времени много. — Решил Банев. — Готовь пока транспорт. А я с начальником госпиталя переговорю.
Подполковник Зайцев отошёл к окну, контролируя работу своих подчинённых. Всё было сделано быстро и грамотно. Приобретённый за эти месяцы опыт дорого стоил. Причем непонятно, когда было легче. В предвоенные
