Когда нас в бой пошлeт товарищ Сталин…Жанр — ‘попаданец’ от антисиониста. Лаврентий, ты понимаешь, что мы с тобой дураки, если хотя бы слово из этого, — Сталин показал на папку, которую он до этого читал, — попадет к кому-нибудь кроме нас с тобой. Коба, я этого не допущу, — сказал Берия и успокоился, гроза прошла. Устранить объект и наиболее информированных из тех, кто читал протокол допроса, большого труда не представляло.
Авторы: Чекоданов Сергей Иванович
зверства красноармейцев над польскими гражданами.
— Ты, что совсем озверел? — Попытался поставить его на место командир отряда.
— Слушай поручик! — Выдохнул ему в лицо его заместитель. — Если тебе об этом не сказали, оберегая твою хлипкую дворянскую душонку, то у меня есть прямое указание на проведение подобных дел.
— А ты знаешь, чья это машина? — Поручик разглядел автомобиль пристальней и похолодел. — Это машина подполковника Вилка!
— Да хоть маршала Рыдза. — Отрезал Пшегота.
— Да ты скот, что о себе вообразил? — Поручик размахнулся «примерно наказать хама», но обнаружил, что его рука зажата в лапище заместителя, а в живот ему уперся нож.
— Ещё, что-нибудь вякнешь, — прошипел ему в ухо Пшегота, — и я разрешу своим хлопцам поразвлечься с тобой, а они давно этого ждут.
Поручик обмяк. Пшегота решил отбросить условности и показать, кто в отряде настоящий командир. С боков тихо появились два головореза, сопровождавшие заместителя всегда, в бок поручику уперся ствол пистолета. И он всё понял.
Понял, зачем он в этом отряде, зачем был нужен откровенный разговор с генералом. Почему его терпели и старательно поили водкой. Кто сказал, что за зверства нужно расстреливать всех скотов? Достаточно одного — главного! А главный у этих мразей — он, поручик «Крысак». Вод ведь и кличку себе подобрал соответствующую. Поручик рассмеялся.
— Только истерики нам не хватало! — Высказал Пшегота своим дружкам. — Тащите его в дом, влейте самогона побольше, пока не заснёт. Да поставьте охрану. Кажется, наш дурачок всё понял и постарается сбежать.
Поручика уволокли в дом. К Пшеготе подошёл ещё один человек в цивильном городском костюме.
— Что случилось, капитан?
— Наш «жертвенный баран» наконец-таки понял, зачем он здесь. — Усмехнулся Пшегота.
— Я вообще не понимаю, зачем вам такие сложности, капитан?
— Я, господин майор, не хочу отправиться на виселицу за выполнение ваших приказов. — Отрезал Пшегота. — Пусть болтается на ней этот спесивый дурак. А бывший вор Пшегота погибнет в бою. И никому не придёт в голову отожествлять его с капитаном Витковским.
— Вы хотите сказать, что вы мне не доверяете? — Проворчал майор.
— Я никому не верю! — Капитан покачал головой. — А вам я не верю вдвойне! Особенно после сегодняшнего дела. Вам не жалко было эту девочку? Ведь она дочь вашего друга? За что вы так наказали подполковника Вилка?
— Он стал излишне самостоятелен. — Майор улыбнулся. — А это великий грех! И не только для подполковников, но и для капитанов. Кстати он ведь вам родственник? Не жалко было девочку, капитан?
— Не надо меня пугать, господин майор. — Капитан покачал головой. — На тот свет я без вас не отправлюсь. Мне там скучно будет без вашей милой рожи.
Майор зло дёрнул головой, отвернулся и направился к машине.
Поручик налил себе ещё один стакан. Так что он хотел вспомнить? Что-то очень важное. И о чём?
Самогон, конечно, дрянь. Местных «хлопов» за такой самогон пороть надо! Пороли его предки этих скотов, да видно мало!
А зачем он хотел выйти? И что за наглая харя всё время торчит в его комнате?
Поручик встал из-за стола, пошатываясь направился к двери. Приподнялся и охранник. Тихо ругаясь, поручик два раза промахивался мимо дверного проёма, наконец, ухватился за стену, прошёл по ней и вышел в коридор. В коридоре он опрокинул ведро с водой, поскользнулся на разлитой жидкости, но сумел сохранить равновесие и добраться до входной двери. Охранник со скучающей физиономией шёл позади. За эти трое суток он насмотрелся подобного зрелища. Поручик то впадал в буйство и грозил высокопоставленными родственниками, которых у него не было никогда. То начинал рассказывать историю своего несуществующего древнего шляхетского рода. На самом деле происходил он из семьи разбогатевших мелких лавочников, сумевших в годы становления Республики примазаться, по сходству фамилий, к древнему, но захиревшему роду.
Впрочем, охраннику были безразличны потуги поручика выдать себя за важное лицо. Ему за время своей службы приходилось решать судьбы намного более значимых лиц. Придёт время, разберётся и с этим хвастуном.
Поручик с трудом открыл дверь, вышел на порог, вдохнул свежего воздуха. Его опасно шатнуло, пришлось ухватиться за один из столбов, поддерживающих навес над порогом. Охранник прислонился к соседнему, ожидая, когда подопечный сделает свои дела. Тот долго возился, борясь с непослушными пуговицами, но всё же сумел расстегнуть ширинку и с облегчением зажурчал, освобождая организм от излишков жидкости.
Охранник зевнул, хотелось спать. Капитан так и не решился дать им в помощь, хотя бы ещё одного человека.
