Когда нас в бой пошлeт товарищ Сталин…Жанр — ‘попаданец’ от антисиониста. Лаврентий, ты понимаешь, что мы с тобой дураки, если хотя бы слово из этого, — Сталин показал на папку, которую он до этого читал, — попадет к кому-нибудь кроме нас с тобой. Коба, я этого не допущу, — сказал Берия и успокоился, гроза прошла. Устранить объект и наиболее информированных из тех, кто читал протокол допроса, большого труда не представляло.
Авторы: Чекоданов Сергей Иванович
рот уже строили своих бойцов. Майор Маргелов прошёл вдоль строя. Десантники, снаряжённые «по-походному», навьюченные оружием и боеприпасами, подпрыгивали на месте, проверяя крепление своего снаряжения. Командиры придирчиво проверяли своих бойцов, негромкими голосами высказывая замечания и давая советы. К великой радости бронебойщиков и «станкачей» словаки смогли привести несколько вьючных лошадей, которых сейчас торопливо нагружали противотанковыми ружьями и станковыми пулемётами ДС. Пулемётчиков можно понять. Тащить на собственном горбу тридцатикилограммовый ДС — удовольствие не из приятных, скрасить которое может только напоминание о том, что Максим со станком весит более шестидесяти килограмм. А ведь ещё коробки с лентами нести. Бронебойщикам, конечно, легче, но и семнадцать килограмм ПТРД тоже груз не малый. Проще всего автоматчикам, но и им дополнительного груза выпадает немало, от собственных патронов и гранат, до выстрелов гранатометов и мин ротных миномётов. Им ещё повезло. Третьей роте достанутся артиллерийские снаряды, мины батальонных миномётов и ленты ДШК.
Комбат проверил наличие раций. Обе на месте, в конце первого взвода каждой роты. Его личная рация на время остаётся замполиту батальона, до тех пор пока не высадится начальник штаба батальона.
Майор махнул рукой и возглавляемая словацкой проводницей колонна устремилась по проселочной дороге в недалёкий лес. Вдалеке загудели двигатели самолётов, приближалась оставшаяся часть батальона.
Надпоручик Орсак был твёрдо уверен, что самое лучшее светлое пиво в округе варят на пивоварне старого Кубичека. Да и находилась она неподалёку от части. Потому, сменившись с дежурства, он отправился прямиком туда.
Увидев постоянного клиента, пан Михал только кивнул головой и показал своей внучке Ленке на угловой столик, за которым всегда сидели офицеры, посещавшие его заведение. Вскоре та притащила пару кружек. Надпоручик сделал несколько глотков и задумался. Неприятный осадок, оставшийся от вчерашнего разговора с Яном так и не проходил. Наверное, потому что прав всё-таки был не он, а Ян. И даже ночное прощание не сгладило обиды на друга.
Началось всё за этим же столиком. Ян некоторое время молча пил пиво, улыбался Ленке, когда та оказывалась вблизи их столика, раскланивался со знакомыми, заходившими утолить жажду. Но, вскоре, решительно отставил кружку в сторону и сказал.
— Кароль, мне нужно поговорить с тобой на очень серьёзную тему!
Надпоручик тоже отставил кружку. Хотелось бы отодвинуть этот разговор, как можно дальше, но рано или поздно придётся обсуждать этот вопрос. О чём собирался с ним говорить его друг, поручик Величек, надпоручик Орсак прекрасно понимал. Речь об их отношениях с немцами и русскими. Его самого вполне устраивала сложившаяся ситуация, когда словацкие войска придерживались нейтралитета, оставляя Красной армии и Вермахту возможность выяснять, кто из них сильнее. Формально, конечно, Словакия союзник Германии, но немцам так и не удалось заставить словацких генералов выступить против советов. Будь ситуация на фронтах другой и, вполне возможно, генералы бы решились. Но после поражений германской армии в мае-июне, влезать в войну на стороне проигравших желающих нет. И даже наступление Вермахта в Польше не убедило никого, кроме министерства обороны, которое издало радостный манифест, оставленный командирами дивизий без внимания. Правительство Тисо не в состоянии было контролировать даже окрестности Братиславы. А, уж, в других местах о его существовании даже не вспоминали.
— Хорошо, Ян, что ты хочешь предложить? — Надпоручик сделал очередной глоток.
— Кароль, пора принимать решение. — Величек быстрым взглядом окинул зал — в опасной близости от их стола никого не было. — Нужно переходить на сторону русских, пока не поздно это сделать.
— Зачем? Тебе не терпится получить пулю за чужие интересы?
— Почему за чужие? — Удивился Ян. — Речь ведь идёт о нашей стране? И мне небезразлично, что с ней произойдёт.
— Это ты наслушался коммунистической болтовни в своём взводе. — Попытался охладить его Орсак. — Давно предлагал тебе убрать этих агитаторов куда-нибудь подальше. Какая тебе разница, кто будет контролировать дурачков в центральном правительстве — немцы или русские? — Надпоручик допил первую кружку и придвинул к себе следующую. — Ты, в самом деле, думаешь, что в твоей жизни что-то изменится?
— Если будем сидеть в этой пивной и ждать, то ничего не изменится. — Усмехнулся Ян. — А потом станем ворчать, что в Братиславе опять поступили не так, как нам хотелось.
— Ты знаешь, мой дед, в свое время, сказал мне очень старую крестьянскую мудрость:
