Когда нас в бой пошлeт товарищ Сталин…Жанр — ‘попаданец’ от антисиониста. Лаврентий, ты понимаешь, что мы с тобой дураки, если хотя бы слово из этого, — Сталин показал на папку, которую он до этого читал, — попадет к кому-нибудь кроме нас с тобой. Коба, я этого не допущу, — сказал Берия и успокоился, гроза прошла. Устранить объект и наиболее информированных из тех, кто читал протокол допроса, большого труда не представляло.
Авторы: Чекоданов Сергей Иванович
беспорядок. Все бегали, старательно делая вид, что спешат выполнять указания. Но привычный к армейским порядкам глаз мгновенно распознал бы некоторую нарочитость данных действий. Слишком громко отдают команды и рапортуют. Слишком старательно мелькают перед глазами некстати прибывшего начальства.
Подтверждал это и растерянный вид командира батальона. Майор громадным носовым платком вытирал пот на раскрасневшемся лице, старательно кашлял, изображая несуществующую болезнь, и избегал взгляда незнакомого подполковника. Майор, доживающий свой срок службы в этой глуши, не привык к внезапным визитам начальства. И не любил их, как и любой нормальный служака забытых богов тыловых гарнизонов в любой армии мира.
Подполковник с трудом сдерживал ярость, хлеща стеком по ни в чём не повинному сапогу, окидывал взглядом демонстрируемый ему бардак, но молчал.
Наконец, шеренги солдат заняли предначертанные места, ограничивая четырёхугольник плаца, замерли в оцепенении, демонстрируя готовность выполнить приказ своих командиров. Надпоручик торопливо осмотрел свою роту. Не хватало человек двадцать. С десяток отсутствовало и в соседней роте. Хотя опытные подофицеры и построили взвода и роты так, чтобы это не бросалось в глаза. Чужие не заметят, если свои не продадут. А риск, что продадут, был большой! Один взгляд капитана Фалатека чего стоил. Они с капитаном враждовали с первого дня появления того в гарнизоне. Орсак считался самым вероятным преемником престарелого командира батальона, который помнил ещё гражданскую войну в Сибири. Столь же старый начальник штаба батальона штабс-капитан Тепера также не стремился проявлять излишнее служебное рвение, дожидаясь благословенной пенсии. Поэтому появление высланного из столицы, за неизвестные провинности, капитана придало сонной жизни провинциального гарнизона новый толчок.
Фалатек, быстро выяснив все расклады местной служебной обстановки, немедленно включился в борьбу с возможным конкурентом, не брезгуя никакими способами. Анонимные доносы и пошлые сплетни были самым безобидным проявлением его недружелюбия. Не преуспел он в своей деятельности только потому, что командованию батальона было глубоко безразлично всё, что не касалось их личной жизни. Служба постепенно текла к неизбежной пенсии — чего же ещё надо!
Ну, уж подобной возможности капитан не упустит. Если сам не приложил руку к её возникновению. Ходили же слухи, что у капитана Фалатека есть высокопоставленные родственники, которые его не забыли. И только тяжесть капитанской провинности не позволили им, до сих пор, вернуть его обратно в столицу.
Вот, сейчас и оправдается! Надпоручик почувствовал злость. Если бы вчера, во время разговора, ему продемонстрировали, хотя бы на пару минут, морду капитана Фалатека, то он бы уже шёл в горы вместе с солдатами Яна.
Капитан, тем временем, торопливо шептал что-то приезжему подполковнику. Тот осматривал строй, выискивая подсказанные капитаном прорехи. Встретился взглядом с Орсаком, что-то буркнул комбату.
— Надпоручик Орсак, к командиру батальона. — Подал радостный голос капитан Фалатек.
Несколько торопливых шагов, короткий доклад прямо комбату, нагло игнорируя столичное начальство. Обиженно-удивленный взгляд майора: «Зачем ты так, Кароль?» Суетливое шевеление капитана Фалатека за спиной приезжего подполковника. Глухая волна злости, поднимающаяся снизу. Кажется, он принял решение. Пусть и запоздало. Но один ненавидящий взгляд подполковника подвиг на это решение больше, чем все разговоры Яна.
— Надпоручик, где солдаты вашей роты? — Если бы глазами можно было заморозить, то вместо Орсака уже стоял бы кусок льда.
— На хозяйственных работах, господин подполковник. — Надпоручик постарался изобразить самую наглую усмешку из всех возможных.
— На хозяйственных работах? — Подполковник задохнулся от ярости.
— Наверное, на красных работают! — Вмешался Фалатек. — Дороги им мостят!
— А хотя бы и так! — Отозвался надпоручик, чувствуя облегчение определённости, которого ему не хватало всё это время. — Чем хуже работы на немцев?
— Не забывайтесь, надпоручик! — Голос подполковника уже звенел от злости. — Немцы наши союзники! А русские враги!
— Наши союзники? Чьи наши? — Орсак опять ухмыльнулся. Каролю самому стало страшно от собственной наглости, но остановиться он уже не мог. — Министерства обороны? Или генерального штаба?
Гробовая тишина сопровождала их перепалку. Те, кто мог разобрать, о чём идет речь, удивлённым шёпотом передавали её дальше. Затихали шеренги батальона, осознавая, что произошло что-то невероятное. Изменился взгляд
