Когда нас в бой пошлeт товарищ Сталин…Жанр — ‘попаданец’ от антисиониста. Лаврентий, ты понимаешь, что мы с тобой дураки, если хотя бы слово из этого, — Сталин показал на папку, которую он до этого читал, — попадет к кому-нибудь кроме нас с тобой. Коба, я этого не допущу, — сказал Берия и успокоился, гроза прошла. Устранить объект и наиболее информированных из тех, кто читал протокол допроса, большого труда не представляло.
Авторы: Чекоданов Сергей Иванович
республики, обосновавшегося в Лондоне. И в последнее время, всё больше и больше, проявлявшего странную предрасположенность к немецкому варианту решения проблем.
— Я сожалею. — Высказал соболезнование генерал Ровецкий. Немного подумал и добавил главный вопрос, возникший у него в голове. — Но, что ты хочешь от меня?
— Стефан, до меня дошли слухи, что ты принимал участие в одном очень важном совещании, имевшим место 3 июля этого года в предместьях Варшавы. — Полковник сделал паузу. — Мне хочется знать — так ли это?
— Меня там не было. — Твёрдо ответил Ровецкий. — Я в это время собирал наши отряды на севере, около прусской границы.
— Но тебе известно об этом совещании? — Сделал выводы Витковский.
— Да я знаю, что его собирали. — Генерал поколебался несколько секунд. — И даже догадываюсь, почему ты об этом спрашиваешь? Но меня там не было! И никакой ответственности за то, что там решили, я нести не хочу.
— Очень хорошо, Стефан, что ты не стал отнекиваться полным незнанием. — Витковский усмехнулся. — Я, ведь, знаю, что с решениями тебя знакомили.
— Уверяю тебя, Анджей, что я был категорически против. — Заволновался генерал Ровецкий. — Тем более, мне и в голову не могло придти, что подобные методы будут применять против кого-либо из нас. Речь шла о борьбе с коммунистами и теми, кто им сочувствует.
— А в итоге замучили мою дочь! — Полковник Витковский заскрипел зубами. — Стефан, я хочу знать — кто принимал это решение?
— Насколько я знаю, это была инициатива маршала Рыдз-Смиглы и генерала Сикорского. — Ответил ему генерал. — Остальных просто поставили в известность и потребовали принять это решение.
— А кто там был ещё?
Генерал Ровецкий пожал плечами и перечислил ещё несколько фамилий. На каждую из них полковник Витковский только кивал головой, давая понять, что прекрасно запомнил всё, что ему говорят.
— Но зачем тебе это, Анджей? — Поинтересовался Ровецкий.
— Мне кажется, что эти люди должны ответить за смерть моей дочери. — Отозвался Витковский.
— Полковник, вы сошли с ума! — Ужаснулся генерал. — Никто из них не имел в виду вашу дочь! Ищите тех, кто непосредственно принимал решение о её смерти.
— Этих людей уже нет! — Витковский приподнялся со стола.
— И тебе мало этого? — Генерал всё ещё взывал к благоразумию своего бывшего товарища.
— Мало! — Взорвался полковник. — Я хочу, что бы подохли все, кто додумался до таких методов воздействия на своих соотечественников. — Витковский сделал несколько вдохов, успокоился. — А наш разлюбезный маршал должен мне ответить за гибель моих сыновей, которые полегли под Варшавой в тот момент, когда он убегал в Румынию.
Полковник двинулся к выходу.
— Анджей, ты сошёл с ума! — Бросил ему вслед генерал.
— Я знаю! — Полковник Витковский повернулся в его сторону. — Кстати, пан генерал, если вы тоже имеете отношение к этому решению, то вам лучше не покидать это заведение!
Полковник надел конфедератку и вышел из кабинета.
— Уведите меня! — Генерал повернулся к следователю НКВД.
Тот кивнул головой, нажал кнопку на краю стола. Вскоре показался боец конвоя. Генерал поднялся и двинулся к выходу.
Андрей отложил ручку. Ну что же, этот вариант намного лучше предыдущих. Конечно, ещё не шедевр, но паста уже не течёт сама по себе, оставляя мелкие кляксы по всему пути следования шарика. И не застывает намертво, блокируя шарик, хотя приходится прикладывать изрядное усилие, чтобы написать слово. Андрей взял ставший привычным за это время карандаш. Писать им намного легче, чем очередным изделием химиков, которым ГКО дал задание разработать шариковую ручку. Конечно, Андрею ещё не нравится, но данный вариант уже можно использовать на практике. Пока мелкой партией разослать по фронтам для всестороннего исследования достоинств и недостатков. А потом уже исправлять найденные недостатки.
Писать перьевой ручкой Андрей так и не научился. Вернее не прилагал усилий к обучению. Расписываться получалось, а всё остальное можно и карандашом накидать, передав потом секретарю для обработки.
Хотя данный документ предназначен только для ограниченного круга лиц. Самого Андрея, наркома Берии, ну и разумеется, Верховного. Конечно, кто-то ещё имеет право знакомства с данной информацией, но Андрей не стремился узнать этих людей. Хватало и другой работы. Вот когда станет посвободней, тогда можно будет отвлечься на удовлетворение любопытства данных индивидуумов.
Сегодняшний день пришлось потратить на очередной анализ различий исторических событий данного мира и того, в котором Андрею удалось родиться и провести более тридцати лет своей жизни. Там остался сын и
