Когда нас в бой пошлeт товарищ Сталин…Жанр — ‘попаданец’ от антисиониста. Лаврентий, ты понимаешь, что мы с тобой дураки, если хотя бы слово из этого, — Сталин показал на папку, которую он до этого читал, — попадет к кому-нибудь кроме нас с тобой. Коба, я этого не допущу, — сказал Берия и успокоился, гроза прошла. Устранить объект и наиболее информированных из тех, кто читал протокол допроса, большого труда не представляло.
Авторы: Чекоданов Сергей Иванович
участок в два квадратных метра.
— Мои товарищи сейчас пытаются рассказывать правду находящимся здесь солдатам. — Курт кивнул в сторону двери. — Мы никого не заставляем силой, но, если найдутся желающие повернуть оружие против Гитлера и его банды, мы назовём этих людей своими товарищами. — Курт протянул руку, ладонью вперёд, к Гюнтеру, который попытался возразить. — Я не заставляю тебя. И даже не буду уговаривать.
Гюнтер захлопнул рот, прервав возражения. Курт посмотрел на часы, упаковал в свою сумку фляжку и стаканчики. Вновь повернулся к своему бывшему командиру батальона.
— Конечно, намного проще отсидеться в стороне, ожидая, что кто-то решит все спорные вопросы за тебя. Пусть другие воюют, другие принимают решения, другие борются, другие строят новое государство. Пусть. — Курт даже изменился внешне, стал одухотворённее. — Но потом не нужно жаловаться, что построенное ими государство тебя не устраивает. Хочешь подстроить мир под себя? Не жди, когда он сам изменится. Иди и переделывай его! Хочешь, чтобы русские учли твои желания, когда будут переделывать Германию? А это обязательно произойдёт. Иди и помоги им!
Гюнтер встал, понимая, что разговор завершился, одёрнул китель.
— Если надумаешь к нам присоединиться, то вот адрес моей полевой почты. — Курт протянул Гюнтеру бумагу с написанными на ней цифрами. — А сейчас прощай! Хотя, мне почему-то кажется, что в данном случае нужно говорить «до новой встречи».
Обер-лейтенант Курт Мейстер развернулся и вышел из комнаты. Спустя несколько секунд в открытую дверь заглянул охранник и Гюнтер двинулся к выходу, пора было возвращаться в мастерскую.
Да здравствует наш суд — самый гуманный суд в мире!
Генералу Коробкову стоило золотыми буквами написать эти слова на постановлении комиссии ГКО. Отделаться всего лишь отправкой командиром резервной дивизии в далёкий и безопасный тыл. Это воистину везение.
А этот дурак ещё обиженное выражение лица старательно демонстрирует. Упустить самого Клюге! А такой был шанс захватить в плен первого в этой войне фельдмаршала. Упустили. У него и сил то было — чуть больше дивизии. А вывернулся. Пробил окружение в самом слабом месте, в районе болот, и ушёл. А этот дурак оправдывается тем, что ожидал прорыва вдоль шоссе. Ну, конечно, немецкий фельдмаршал должен следовать только по главным дорогам. С собой обязан таскать парадный эскорт десятка в три легковых машин. А на крыше генеральского автомобиля непременно написать собственное имя и звание. Аришиными буквами!
Впрочем, это было не единственное упущение командарма-четыре. И прочие операции он проводил через пень-колоду. И только решительные действия соседей по фронту спасали его от разгрома. Единственная путная операция в его послужном списке — окружение Варшавы в середине июля. И ту проводил не самостоятельно, а под присмотром главного сталинского погонялы — генерала Жукова. И по разработкам генерального штаба, уклониться от которых ему позволили только в некоторых случаях.
Не Бонопартий! Как выражался по поводу некоторых генералов Сашка.
Но в таких условиях не нужно быть великим военным гением. Такого превосходства в силах и технике не было даже у генералов сорок четвёртого года в войне времени Андрея. Этим же обеспечили просто идеальные условия войны. А они всё топчутся в Польше.
Боевого опыта, конечно, нет. Но другие учатся! Рокоссовский заявил о себе так, что даже немецкая пропаганда признаёт его превосходство. И Гитлер, на полном серьёзе, приводит его действия в качестве примера подражания для своих генералов.
Не хуже положение и у Конева. Кипящий котел северной Польши, состоящий из советских и немецких дивизий, его стараниями постоянно поддерживался под столь громадным давлением, что не позволял командованию Вермахта выдернуть из него свои части. Окружения, охваты, отступления и опять наступления. В этой мешанине корпусов, дивизий, отдельных полков, а то и просто ошмётков различных частей не могли разобраться ни советские, ни германские военачальники. Но у советского Западного фронта было превосходство в силах, что позволяло ему удерживать ситуацию под относительным контролем.
Доходило и до откровенных анекдотов. Там же, в полосе наступления Западного фронта, повторилась ситуация с незадачливым охотником поймавшем медведя. Командующий восемнадцатой армией Вермахта генерал Линдеман почти неделю назад заявил об окружении и уничтожении десятого танкового корпуса генерала Черняховского. Получил свою долю восхвалений от начальства и ведомства пропаганды, был провозглашён
