Когда нас в бой пошлeт товарищ Сталин…Жанр — ‘попаданец’ от антисиониста. Лаврентий, ты понимаешь, что мы с тобой дураки, если хотя бы слово из этого, — Сталин показал на папку, которую он до этого читал, — попадет к кому-нибудь кроме нас с тобой. Коба, я этого не допущу, — сказал Берия и успокоился, гроза прошла. Устранить объект и наиболее информированных из тех, кто читал протокол допроса, большого труда не представляло.
Авторы: Чекоданов Сергей Иванович
— Одёрнул их гауптманн Костя.
— Так свои же все? — Удивился такой строгости фельдфебель Сашка.
— Своими станем, когда вновь в одной группе окажемся. — Пояснил непонятливому фельдфебелю Константин. — Да кто тебя, такого болтуна, в разведку определил?
— За умение болтать и определили. — В очередной раз обиделся Сашка. — Небось на дороге, когда нас патрули останавливали, моя болтовня лишней не была?
В ответ на эту тираду гауптманн промолчал — возразить было нечего. Действительно, умение Сашки молоть языком сильно облегчило им проезд по острову к месту эвакуации. Неугомонный шофёр своими слегка «пьяными» рассказами отвлекал внимание патрулей, облегчая гауптманну задачу по сокрытию лица, переодетого в форму армейского обер-лейтенанта, пленного ракетчика.
А позабытый за разговорами фон Браун ошеломлённо разглядывал окружавших его людей. С национальной принадлежностью своих пленителей он определился быстро, без особого труда распознав славянские, а следовательно русские, корни. Да и никто другой, кроме, разве что, англичан, не мог организовать эту операцию по его похищению. К тому же, русские давно проявляли интерес к ракетной теме, предлагая работать на них одному из учителей фон Брауна Генриху Оберту ещё в начале тридцатых годов. Оберт тогда отказался, а вот что делать ему, Вернеру фон Брауну? Однозначно отказаться? И получить пулю в лоб, расписавшись в своей бесполезности для похитителей. Но пристрелить его можно было ещё на острове, не тратя усилий на доставку на подводную лодку. А ничем другим то транспортное средство, на котором он в данный момент находился, быть не могло. То, что это морское судно, однозначно. Но качки нет, а значит они под водой. Да и вряд ли германский флот позволил бы надводному кораблю противника путешествовать по западной Балтике, которую он полностью контролировал. А раз русские решились на столь масштабную, и не менее затратную, операцию, значит он им нужен. Бесполезного человека через всю Балтику тащить не будут. Тогда можно успокоиться и ждать того человека, который будет иметь право решать его судьбу. Фон Браун прикрыл глаза, и постарался перебороть терзавшую его головную боль.
— А барон-то наш спокоен! — Эльза отвлекла своих товарищей от бесполезного спора.
— А чего ему бояться? — Гауптманн Костя оглядел пленника, оценивая степень его спокойствия. — Если до сих пор не прикончили, да ещё сюда притащили, значит убивать не намерены.
— Господин барон, надеюсь вы осознаёте в какую ситуацию попали? — Эльза перешла на немецкий.
— Спасибо фройляйн. — Отозвался фон Браун. — Я прекрасно понимаю где, и у кого я нахожусь. Понимаю и то, зачем я вам понадобился. — Ракетчик сделал паузу, перешёл в сидячее положение, поёрзал головой по стене, устраивая ту поудобнее, и добавил. — Но не думаю, что серьёзный разговор о моей будущей деятельности, мне придётся вести с диверсантами, которые меня захватили.
— Каков наглец! — Гауптманн восхитился поведением пленника. — Теперь понимаю, почему меня сорвали с выполнения основного задания.
Эльза окинула ракетчика оценивающим взглядом. Что-то подсказывало ей, что работать с этим спесивым представителем немецкого дворянства ей ещё придётся, и не один раз.
— Ну здравствуй, товарищ старший майор. — Поприветствовал Андрей Виктора, забираясь в пассажирский салон его машины, отгороженный стеклом от места водителя.
Захлопывая дверь, он отсёк уютный салон от противного и холодного дождя, мелкой пеленой закрывавшего даже ближайшие предметы. Осень предъявила первые права на окружающую людей действительность. Пусть, это только первые холодные дожди, которые вскоре закончатся. Пусть, впереди ещё солнечно-паутинное бабье лето. Но этот дождь напоминает, что всё в мире меняется, прежде всего времена года со своей погодой.
— Что ты меня всё время старшим майором называешь? Имя забыл? — Виктор смахнул с рукава кителя отлетевшие к нему капельки воды.
— Просто звание у тебя удивительное. — Взялся объяснять Андрей. — Само слово майор обозначает «старший». Получается, что ты у нас «старший «старший».
Виктор хмыкнул на это объяснение, постарался нахмурить брови, обозначил движение к кобуре.
— Да ты, товарищ полковой комиссар, видно страх потерял? — Начал он угрожающим тоном. — Забыл где Колыма находится?
— К данной реплике полагается привинченный к полу табурет, лампа в глаза и сержант НКВД с резиновой дубинкой за спиной обвиняемого. — Андрей начал вспоминать антураж фильмов про «кровавую гэбню».
— Резиновых дубинок не обещаю, но в морду дать могу. — Продолжал
