Когда нас в бой пошлeт товарищ Сталин…Жанр — ‘попаданец’ от антисиониста. Лаврентий, ты понимаешь, что мы с тобой дураки, если хотя бы слово из этого, — Сталин показал на папку, которую он до этого читал, — попадет к кому-нибудь кроме нас с тобой. Коба, я этого не допущу, — сказал Берия и успокоился, гроза прошла. Устранить объект и наиболее информированных из тех, кто читал протокол допроса, большого труда не представляло.
Авторы: Чекоданов Сергей Иванович
китель на нём точно такой же.
— Кто вы такие? — Спросил Дитрих, как только парламентеры оказались на их наблюдательном пункте.
— Майор Шольц. — Отозвался старший. — Командир первого батальона.
— Обер-лейтенант Граве. — Последовал его примеру младший. — Командир первой роты.
— Группенфюрер Гейдрих. — Поспешил вмешаться Гейдрих, не давая Дитриху устроить скандал. — А это обергруппенфюрер Дитрих.
Объяснять, кто именно перед ними находится, армейским офицерам не пришлось. Они только отдали честь, показывая, что осознали степень важности персон, вызвавшихся вести переговоры.
Гейдрих внимательно вглядывался в лица мятежных офицеров, пытаясь составить мнение о них. Ясно было, что это кадровые офицеры. Такую военную выправку за несколько месяцев не выработаешь.
Майору на вид было около сорока, а может и меньше, война сильно старит людей. Умный, но какой-то безразличный взгляд голубых глаз в сетке мелких морщин. Седые виски, когда-то чёрные, а теперь сивые от сильной проседи усы. Два шрама на левой щеке.
Обер-лейтенант намного моложе, не больше тридцати. Выше и стройнее своего командира. Взгляд какой-то дикий и насмешливый одновременно. Всё время переминается с ноги на ногу, как будто готовится к прыжку.
На обеих, как стало видно вблизи, русские разгрузочные жилеты, всё чаще попадающие в Вермахт в качестве трофеев, снимаемых с убитых офицеров. Очень полезная вещь. И очень опасная. Насколько знал Гейдрих, русские любят таскать в одном из многочисленных карманов последнюю, «смертную», гранату, на тот случай, если не захотят попадать в плен. Кто даст гарантию, что и сейчас не приготовлен такой же сюрприз?
Обер-лейтенант вообще оставил от своей формы только погоны и фуражку. Всё остальное трофейное. И даже торчащие в карманах разгрузки рожки с патронами — от советского автомата. Как и его одежда маскировочной расцветки, снятая, по-видимому, с убитого русского разведчика.
— Что у вас с ногой майор? — Спросил Гейдрих, сам удивляясь выбранному началу разговора.
— Да так мелочь, снарядом ступню оторвало. — Расплылся в ухмылке майор.
— Как, сейчас? — Вмешался с дурацким вопросом Дитрих.
— Нет, немного раньше. Во Франции. — Продолжал развлекаться майор. — Протез у меня. — Закончил он злым голосом.
Гейдрих непроизвольно потёр щёку. Если такие люди стали выступать против Гитлера, то фюреру недолго осталось сидеть наверху. Не удалось у этих, найдутся другие. Более удачливые и более осторожные. И более злые.
— А вы не боитесь? — Начал своё наступление на мятежных парламентёров Дитрих.
— Устали мы бояться, господин генерал. — Ответил за двоих обер-лейтенант, нагло игнорируя эсэсовские петлицы Дитриха. — После двух месяцев Краковской мясорубки начинаешь бояться только самого себя.
— Сами умереть не страшитесь, о семьях бы подумали. — Проворчал Дитрих, внезапно сбавив тон.
— Они, как и мы, уже ничего не боятся. — Продолжал ёрничать обер-лейтенант. — Можем выдать список домашних адресов… в славном городе Киле!
Всё ясно! Интересно, какой идиот отвёл в Берлин часть, призванную из почти полностью уничтоженного англичанами города. Хотя, тогда город был ещё цел. Или не идиот, а очень умный человек. Надо бы покопаться в приказах армейского начальства. Почему именно этот полк? Почему именно к этому заводу? Кто дал им разрешение проводить учения на территории основательно разрушенного советской авиацией завода?
— Что вы хотите нам предложить майор? — Обратился к старшему офицеру Дитрих, решив не реагировать на наглость обер-лейтенанта. Прекрасно видно, что он не в себе, и вряд ли до конца понимает, что именно вокруг него происходит.
— Мы пришли просить за наших солдат. — Ответил майор Шольц. — Большинство из них не принимало участия в покушении на Гитлера. И не должно нести равной с нами ответственности. Да и в этот бой они вмешались не сами, а по приказу своих офицеров.
— И чего вы хотите для них? — ввязался в разговор Гейдрих.
— Они согласны сдаться в плен, если их не посадят в концлагерь, а отправят в штурмовые батальоны. Они обещают не сдаваться в плен врагу, а честно выполнить свой долг перед Германией. — Майор перевёл взгляд на Гейдриха. — Нас, участвующих в покушении, эта просьба не касается. Мы сдаваться не будем.
— Что! — Взревел Дитрих, опережая едва открывшего рот Гейдриха. — Какая сдача? Какой концлагерь? Вы все поголовно уже покойники. Будете вы сдаваться или нет. Каждого из вас приговорили к позорному повешению. Солдат на обычных верёвках, а для офицеров приготовили рояльные струны. Вы можете просить только о замене этой казни на расстрел.
Майор спокойно
