Когда нас в бой пошлeт товарищ Сталин…Жанр — ‘попаданец’ от антисиониста. Лаврентий, ты понимаешь, что мы с тобой дураки, если хотя бы слово из этого, — Сталин показал на папку, которую он до этого читал, — попадет к кому-нибудь кроме нас с тобой. Коба, я этого не допущу, — сказал Берия и успокоился, гроза прошла. Устранить объект и наиболее информированных из тех, кто читал протокол допроса, большого труда не представляло.
Авторы: Чекоданов Сергей Иванович
наплетeт там в три короба про свои подвиги. А дальше как водится. Очередной орден на грудь, ещe одну шпалу в петлицы и прямой дорогой в Московский военный округ. Хорошо, если, заодно, донос на нас не напишет.
— Уже написал! — сказал Рокоссовский и, в сердцах, выругался.
— Ну и что, мне дела сдавать? — спросил Катуков.
— Нет, Михаил. — Успокоил его командующий. — Не знаю, что ты такого совершил, но приказ оставить тебя в покое пришел от самого Берии.
— От кого? — удивлению Катукова не было предела.
— У меня лицо такое же было, — рассмеялся Рокоссовский, разглядывая удивленного полковника, — впрочем, это не только тебя касается. Органам НКВД запрещено рассматривать любые дела военных, в особенности танкистов и лeтчиков, кроме связанных с невыполнением боевого приказа. Но не надейся, что они про тебя забудут. Стоит тебе только оступиться, как они припомнят все твои грехи, включая воровство яблок из соседского сада в детстве. — Командующий помолчал и добавил. — А всe ли ты, друг ситцевый, мне рассказал?
— Не всe, товарищ генерал. — Решился Катуков. — Было один раз. Морду я ему набил. Напился, гад, пьяный и к радистке приставать начал. Зажал еe прямо в коридоре и раздевать начал. А тут я из кабинета вышел, увидел эту картину, ну и не выдержал, естественно, за шиворот его оттянул. А эта сволочь на меня матом, мол знай своe место, а то в Чукотский военный округ отправишься. Я и приложился от всей души, да не один раз.
— А сколько раз?
— Пока начштаба не оттащил. — Признался Катуков. — Эту мразь на гауптвахту для протрезвления. Наутро я его вызвал для дачи объяснений, так он не соизволил со мной разговаривать, развернулся и ушeл. Радистку, вот, редкостной красоты деваха, пришлось из штаба корпуса в 16 бригаду отправить. Иван человек бесстрашный, даже такой твари спуску не даст. Да и тамошний особист пугает почему-то моего до такой степени, что он ни разу там не был после первого посещения.
— А что за человек этот особист из 16 бригады? — поинтересовался Рокоссовский.
— Бывший контрразведчик, и не малых чинов, переведeн к нам в конце апреля, — ответил Катуков.
— А чего это вдруг контрразведку, и не малых чинов, и в танковую бригаду на край страны?
— А как обычно у нас водится. Из полковников в капитаны! Из «Москвы до самых до окраин». — Остаток фразы Катуков пропел. — Он ещe легко отделался, могли вообще в распыл пустить.
Рокоссовский кивнул, данная ситуация была ему прекрасно знакома. Самому пришлось тюремную баланду похлебать, пока наверху не опомнились, что скоро воевать, а почти всех способных к этому или расстреляли, или лес валить отправили.
— В общем так, товарищ полковник, — подвeл итоги командующий, — у тебя есть только один способ выбраться из этого дерьма — выиграть схватку с Клейстом. Сумеешь сделать, можешь про этого мудака забыть. Не удержишь немцев, лучше сам застрелись, это я тебе как знающий человек советую.
— Благодарю за совет, товарищ генерал, — ответил Катуков, — я лучше в бою погибну.
— А вот на это, Михаил, я тебе права не даю. — Ожесточился вдруг Рокоссовский. — А воевать я с кем буду? Погибать права не даю! Узнаю, что под пули лезешь, собственной волей на Чукотку отправлю! Мне не «контуженные герои» нужны, а командиры, которые до Берлина дойти сумеют, а то и дальше.
В этот момент в двери заглянул адъютант командующего и сообщил, что полковника Катукова ищет его начальник штаба. Командующий и командир корпуса переглянулись, встали и Рокоссовский сказал:
— Удачи тебе, Михаил Ефимович, давай попрощаемся, вдруг завтра не увидимся. Помни наш разговор, проиграть этот бой ты не имеешь права.
Катуков молча отдал честь и вышел. Впереди его ждала целая жизнь, а какой длины — зависело только от него. Выиграет бой с Клейстом — хоть до маршальских звeзд. А проиграет — до первой шальной или прицельной пули — попадать в НКВД он не собирался.
Командир погранзаставы капитан Гуляев получил приказ ещe вчера днeм, но с категорическим предупреждением сообщить о нeм, только за час до начала войны. Весь вечер и начало ночи он метался по канцелярии заставы, пил чай, иногда поглядывал на бутылку водки, стоящую в шкафу, но воздерживался, понимая, что ему нужна трезвая голова в ближайшие сутки. Единственное, что он мог себе позволить — это усиление дозоров напротив моста через Западный Буг. Взрывать мост, также категорически, запретили. Когда к началу третьего часа ночи к мосту подошли передовые части немцев, он, согласно приказу, отозвал свои дополнительные посты на заставу. Впрочем, застава давно уже не походила на то, что было видно снаружи. Под всеми сооружениями и внешней стеной ещe
