Когда нас в бой пошлeт товарищ Сталин…Жанр — ‘попаданец’ от антисиониста. Лаврентий, ты понимаешь, что мы с тобой дураки, если хотя бы слово из этого, — Сталин показал на папку, которую он до этого читал, — попадет к кому-нибудь кроме нас с тобой. Коба, я этого не допущу, — сказал Берия и успокоился, гроза прошла. Устранить объект и наиболее информированных из тех, кто читал протокол допроса, большого труда не представляло.
Авторы: Чекоданов Сергей Иванович
Каждый шаг стоил ему пота и крови, чаще всего чужой, но один раз стреляли и в него. Ссаживать вниз придурков, вылетевших на вершину бизнеса в мутных девяностых, было нетрудно, но вот вразумлять их корешей из различной братвы и префектур приходилось с превеликим трудом. Впрочем, родственные связи, пусть и не слишком близкие, сыграли своe дело и помогли выползти на верхушку финансового Олимпа, пусть и не в первых рядах.
Летал с ним Андрей уже четыре месяца с новогодних каникул, после того как предыдущему клиенту — преуспевающему дизайнеру — врачи запретили даже подходить к самолeту, а не то чтобы летать. Давыдыч чувствовал машину, мог находить ту малую толику поворота ручки, которая приводила самолeт именно на тот угол атаки, который был необходим. Родись он лет на семьдесят раньше, быть бы ему лeтчиком, и не просто лeтчиком, а истребителем. Но техника меняется, и пытавшийся поступать в далeких восьмидесятых в лeтное училище Миша Брикман просто не прошeл по здоровью. То что пригодно для поршневых самолeтов, не всегда подходит реактивной авиации.
Свою мечту о небе он смог реализовать после того, как сумел разбогатеть на валютных спекуляциях. Родственник из министерства финансов в нужный момент времени делал соответствующий звонок и Михаил Давидович, в зависимости от коньюктуры рынка, покупал или сбрасывал доллары. Несколько лет такой незатейливой деятельности сделали из скромного бухгалтера одного из самых влиятельных игроков финансовой биржи. Ну, естественно, родственник тоже в накладе не остался.
Выбрал Андрея тоже именно он, а не Борька. Просто в один прекрасный момент подошeл к финансовому директору и предложил ему, ну и Андрею естественно, сумму от которой Борис отказаться не смог. Дальше была пара недель уговоров, закончившихся успешно в силу того, что предыдущий клиент просто отпал по здоровью.
Впрочем, летать с Давыдычем было просто приятно, хоть и тяжело. Все-таки Андрей таких природных способностей не имел. Приходилось из кожи вон лезть, чтобы соответствовать предложенному уровню. Но за четыре месяца его уровень, как лeтчика, резко вырос именно благодаря способностям клиента.
Вот если бы Давыдыч ещe не путал работу с отдыхом, было бы великолепно. Но единственное, что он мог чeтко обеспечить, это день полeтов. Летали они с Андреем по «шахматному» графику — одну неделю в субботу, другую в воскресенье. А вот время полeтов представляло собой одно большое неизвестное. Начинали, когда он сумеет освободиться.
Андрей, правда, сильно не возражал. За эти годы, а последние месяцы особенно, благодаря деловой хватке Бориса, он заработал вполне достаточно денег на то, чтобы обеспечить своему сыну, на счeт которого он и переводил большую часть полученных денег, вполне неплохой стартовый капитал, если конечно родимое государство не устроит очередной «дефолт».
Вот только приходилось сидеть на аэродроме до тех пор пока клиент не освободиться от своих дел. Это во-первых.
А во-вторых, Давыдыч заимел на него, Андрея, свои далеко идущие планы, а вот это Андрею решительно не нравилось. За эти годы вольной жизни он привык распоряжаться собой полновластно, и любые попытки поставить его под контроль пресекал самым жeстким образом, даже со стороны родителей. А тем более со стороны постороннего человека, пусть и платящего ему неплохие деньги.
Нужно сказать, что Борис сильно сдал за прошедшие два года. С тех пор как залeтные бандюки убили его отца из-за несуществующего гранта. Борька тогда месяца два не мог осознать этого факта, ежедневно ездил на кладбище, подолгу стоял у могилы, не понимая, как такое могло произойти. Ну а после того, как следствие выяснило, что наводчиком был сослуживец отца, и один из его самых лучших друзей, пытавшийся таким образом избавиться от конкурента на получение этого гранта, Борис сорвался и запил.
Пил долго, тяжело, муторно. С битьeм витрин и опрокидыванием столов в ресторанах. С ночлегами в вытрезвителях и ночeвками у случайно снятых шлюх. С драками в милицейском «обезьяннике» и долгими философскими беседами о смысле жизни с интеллигентными бомжами.
Но всe рано или поздно кончается, как хорошее, так и плохое. Пусть и с посторонней помощью.
Когда Андрею надоело отлавливать Бориса по помойкам и притонам, он собрал аэроклубных мужиков, связал, с их помощью, сорвавшегося финансового директора и отвeз в клинику на лечение.
Через месяц из больничной палаты вышел совсем другой человек. Он, как прежде, вeл финансовые дела, договаривался с клиентами, разговаривал и даже шутил с друзьями. Вот только взгляд был абсолютно пустым, даже во время дружеского застолья.
Борис погрузнел, раздался вширь и уже ничем не напоминал того стройного парня,
