Меч Руса. Волхв

когда солнце уже клонилось к горизонту. Дареный осторожно и быстро провел его самого и его маленький табун лошадей мимо кочевий степных хазар, и теперь вдали, над заросшим тростником топким берегом Бейсуга, видна была русская сторожевая башня и невысокий частокол вокруг заставы. Сейчас все опасности были позади, и можно было немного расслабиться. Всадники поехали медленнее, давая роздых вконец измученным коням. Дареный достал кулек с кусочками вяленого мяса и стал на ходу кормить своего сокола.
– Видишь, день какой трудный, – сказал он куда-то в простор золотисто-рыжей степи. – Птица совсем измучилась, а мы все едем и едем.
– Это ничего, – отвечал Ворон за молчаливую степь. – Там, – он указал на дымок, вьющийся над русской заставой, – ты будешь свободен. И еще, – он крепко сжал руку Дареного чуть выше запястья, – я хочу отблагодарить тебя за твою помощь. Без тебя я, наверное, пропал бы.
Ворон еще раз крепко сжал руку своего спутника и внимательно посмотрел ему в глаза:
– Спасибо тебе, друг, и в благодарность возьми себе, как дар от меня, пару любых хазарских коней, и пусть Дзевана
[36]всегда помогает тебе, и твоя охота всегда будет удачной.
– Рано нам еще охотиться, – отвечал Дареный, глядя куда-то через плечо Ворона с тревогой и сомнением. – Пока еще охотятся на нас. Кажется…
Глаза его вдруг потемнели, и голос приобрел резкость и уверенность:
– Давай-ка лучше опять поспешим, а не то…
Он не договорил, ударив коня плетью, и, уже набирая скорость, вполоборота докричал свои слова:
– Не то нас самих сейчас Богу подарят!
Разведчик тоже прибавил ходу, оглядываясь туда, куда так тревожно смотрел Дареный. Из-за длинного холма, похожего на гигантский земляной клинок, рассекающий степь пополам и вонзивший свое острие прямо в берег переправы через Бейсуг, которую и сторожила русская застава, показалась хазарская сотня, а потом и другая.
Видимо, воевода хазарской крепости, куда доскакал гонец с бунчуком, оказался не промах и послал основные силы по кратчайшему пути к единственной удобной переправе через Бейсуг, надеясь здесь перехватить русского всадника. Дареный же был всего лишь ловким воином, который знал, где и как проскользнуть незамеченным, но ему чуть-чуть не хватило хитрости, и он вывел Ворона к той же самой точке, только малость покрутив по степи на обходах хазарских кочевий.
Теперь хазары заметили их тоже и поскакали во весь опор наперерез, намереваясь отсечь их от брода через реку. Там, на той стороне реки, была русская застава, где можно было укрыться хотя бы на время, и это было спасение и единственная надежда остаться в живых. Ворон хлестнул коня со всей силы и погнал бедное животное вперед с предельной для него скоростью, но усталость от беспрерывной дневной скачки по степи давала себя знать, и скакун под его седлом быстро терял последние силы, покрываясь хлопьями пены.
«Еще чуть-чуть, и падет», – подумал Ворон и пронзительно свистнул, подзывая своего Дымка.
После утренней битвы он берег любимого коня, обременяя его только тяжестью своих полупустых переметных сумок. Захваченные хазарские кони менялись под ним один за другим, меняя уздечку на повод, и только русский конь свободно бежал рядом, понукаемый почти человеческой преданностью к своему хозяину. Может, Ворон просто жалел его, может, любил смотреть на бег своего красавца со стороны, или им руководило смутное предчувствие, что ему еще может пригодиться бешеный нрав его любимца и сумасшедшая скорость на расстояние пущенной стрелы, как знать, но теперь вся надежда была на него.
У Дареного конь был немного свежей, и он уже стал уходить вперед, уводя за собой табунок захваченных коней.
– Скачи от заставы до крепости прямо по дороге! – крикнул Ворон ему вслед. – Скажи там, что Белая Вежа в осаде!
Дареный обернулся, сверкая черными угольками глаз, и было непонятно, что он будет делать. Темное лицо и черные волосы, размазанные по ветру; все это рождало тревогу, неосознанную, как забытую боль.
– И коней забери с собой! – Ворон прокричал эти слова со смятенным сердцем.
Его снова терзали сомненья; верить или не верить этому человеку и его странному блеску черных глаз, который так не нравился Ворону, но выбора не было – самому ему уже не доскакать никак.
– Коней забери! – крикнул он еще раз. – Не то хазары их всех постреляют.
Дареный больше не обернулся, продолжая уходить все дальше и дальше вперед, и кони, о которых так заботился Ворон, послушно тянулись за ним. Только Дымок не пошел за ним следом, а стал равнять свой ровный бег с храпящим от усталости конем отстающего разведчика. Ворон перескочил на своего любимца и краем глаза увидел, как животное,