Вы держите в руках уникальный сборник, представляющий все грани жанра «меча и магии», зародившегося на стыке высокого эпического фэнтези и гангстерского боевика. Как правило, главный герой — солдат удачи, наемник или авантюрист.
Авторы: Джо Аберкромби, Муркок Майкл Джон, Кук Глен Чарльз, Сильверберг Роберт, Эриксон Стивен, Линч Скотт, Кирнан Кэтлин, Миллер-младший Уолтер Майкл, Никс Гарт, Киз Дж. Грегори, Кэролайн Джайнис Черри, Майкл Ши, Джин Родман Вульф
он любил зарываться в колдовские книги, которыми набили лавку его предки. За два века лавка превратилась в настоящий музей магических искусств. Не так легко было найти эту палатку, затерявшуюся в дальнем углу огромного рынка, однако в лучшие времена она пользовалась большой известностью и перед ней всегда толпились нетерпеливые клиенты, разглядывая ряды тайных порошков и мазей с устрашающими названиями: «Скамион» и «Текка Аммониака», «Девясил», «Золотая рута», — и ряды старинных кожаных переплетов, и таинственные механизмы волшебников: амматерпиласы и рохиллы, амбифиалы и верилистии, — и прочая аппаратура в том же роде, впечатляющая непосвященных и полезная для профессионалов. Даже ныне, в эпоху унылого материализма, покупатели, явившиеся на Полуночный рынок за такими обыденными вещами, как швабры и корзины, пряности, копчености, сыр, вино и мед, частенько не ленились сделать крюк, нырнув на нижний уровень огромного подземного пространства Полуночного рынка, чтобы попасть в дальний ряд, отведенный колдовским палаткам, и заглянуть в пыльное окно лавки Хамбиволя Цволла. Правда, большинство на этом и останавливалось. Глазеть-то они глазели, но за много дней маркиз Мелделлеран был первым, кто перешагнул порог.
Хамбиволь Цволл растянул работу почти на неделю. Он запирался в маленькой, по росту врона, лаборатории за комнатой с образцами товара, подбирал рецепты, рассчитывал дозировки, взвешивал, отмеривал и смешивал. За основу — лучший джимкандальский бренди, в него сушеный корень гумбы, щепотку перебродившего хингаморта, несколько капель настоя веджлу и самую капельку растертой в порошок шкуры морского дракона, в которой, собственно, не было необходимости, но в зельях такого рода она никогда не помешает. Дать всему немного отстояться, а потом нагрев, охлаждение, фильтрация, титрование и спектральный анализ. Шостик-Виллерон все это время проводил в открытой для клиентов части лавки и достиг поразительных успехов в торговле: какой-то гайрог купил пару амулетов, пара туристов из Ни-Мойя заглянула из чистого любопытства и задержалась так надолго, что он успел всучить им дюжину черных свечей для прорицаний, а торговец зерном из Нижнего Города зашел за проклятием на поля поставщика, который ему чем-то не угодил. Три сделки за неделю, и это не считая зелья для маркиза!
Хамбиволь Цволл позволил себе помечтать о возвращении старых добрых времен.
К концу недели все было готово. Только раз чуть не случилась катастрофа — в тот вечер, когда Хамбиволь пришел на ночную работу и застал тяжеловесную скандарку Хендайю Занзан с тряпкой в руках у дверцы задней комнаты, в которой он в величайшем порядке расставил на столе составы, предназначенные для зелья. Не веря своим глазам, врон смотрел, как великанша, которой рост не позволял проникнуть в лабораторию, стоя в дверях, энергично елозила внутри половой тряпкой, подвергая все дело величайшей опасности.
— Нет! — вскричал он, — Что ты делаешь, дубина! Сколько раз тебе говорить… стой! Стой!
Она остановилась и неуверенно обернулась, горой возвышаясь над ним и неловко перекладывая швабру из первой руки в четвертую.
— Но, хозяин, я уже которую неделю здесь не прибиралась…
— Я говорил тебе никогда здесь не прибираться! Никогда! Никогда! И уж тем более теперь, в разгар работы.
— Никогда, хозяин?
— Какая же ты тупая дылда! Никогда значит никогда. Ни в какое время. Держись подальше отсюда со своей тряпкой. Ты меня понимаешь, Хендайя Занзан?
Кажется, чтобы усвоить приказ, ей требовалось время.
Она стояла, свесив все четыре могучие руки, и от тяжких умственных усилий дергала и пришлепывала губами. Хамбиволь Цволл терпеливо ждал. Он понимал, что сердиться на Хендайю Занзан бесполезно. Она слабоумная. Здоровенная мохнатая дурында, тупая косматая туша восьми футов в высоту и почти столько же в ширину, не многим отличающаяся от животного. Мало того что глупая, так еще и уродина, даже по меркам скандаров: плосколицая, с пустым взглядом и отвисшей челюстью. С головы до ног в грубой серой шерсти, воняющей, как долго пролежавшая на солнце падаль. Он сам не знал, зачем ее нанял — должно быть, из жалости — и почему до сих пор не выгнал. Понятно, лавку время от времени надо прибирать, но только безумец поручит такой громадине, как скандарка, размахивать шваброй в здешней тесноте, да и у Шостик-Виллерона остается достаточно свободного времени, чтобы позаботиться об уборке. Если бы не щедрость маркиза Мелделлерана и его двадцать роялов, ее все равно пришлось бы уволить через неделю-другую. Теперь он решил пока оставить скандарку — увольнять ее было бы неприятно, а Хамбиволь Цволл склонен был откладывать неприятности на потом,
