Вы держите в руках уникальный сборник, представляющий все грани жанра «меча и магии», зародившегося на стыке высокого эпического фэнтези и гангстерского боевика. Как правило, главный герой — солдат удачи, наемник или авантюрист.
Авторы: Джо Аберкромби, Муркок Майкл Джон, Кук Глен Чарльз, Сильверберг Роберт, Эриксон Стивен, Линч Скотт, Кирнан Кэтлин, Миллер-младший Уолтер Майкл, Никс Гарт, Киз Дж. Грегори, Кэролайн Джайнис Черри, Майкл Ши, Джин Родман Вульф
или хрупким, как сухая ветка, старцем с тонкой, как кора, кожей. Брат Ставраций был немногим старше тридцати: высокий широкоплечий мужчина с квадратной головой, волосы короткие, как трава на зимнем пастбище, и бледные голубые глаза. Даже без рясы никто не принял бы его за крестьянина.
— Я рад, что вы приехали, — начал он. Голос горожанина, образованного человека и слишком высокий для такого крупного мужчины. Судя по всему, он действительно был мне рад. — Такой долгий путь. Надеюсь, путешествие было не слишком утомительным.
Я гадал, что он такого натворил, чтобы его упекли сюда.
— Благодарю вас за письмо, — сказал я.
Он кивнул с неподдельным удовольствием:
— Я беспокоился. Не знал, о чем сообщить и о чем умолчать. Я не сталкивался с подобными вещами. Никогда. Уверен, что вам следует узнать больше.
Я покачал головой:
— На первый взгляд случай как по учебнику.
— Действительно. — Он быстро закивал. — Я, естественно, читал «Установления и процедуры». Но информация очень скудна, очень, очень скудна. Ну разумеется. Очевидно, дела такого рода следует предоставить специалистам. Слишком подробное описание подтолкнет невежд к самостоятельному вмешательству.
Я вспомнил деда: две лопаты и топор, и дело сделано. Но не до конца, не то меня бы здесь не было.
— Хорошо, — сказал я. — Так вы уверены, что в течение шести месяцев до первого нападения других смертей не было?
— Совершенно уверен, — произнес он с такой убежденностью, словно от этого зависела его жизнь. — Никого, кроме бедняги Антемия.
Никто не пригласил меня сесть, тем более не предложил снять мокрые сапоги. И черт с ними. Я присел на кончик лавки.
— Вы не писали, отчего он умер.
— От холода. — Брат Ставраций пригорюнился. — Его застал под открытым небом буран, и он замерз до смерти.
— Где-то здесь?
— Не совсем. — Между его бровями пролегла морщина. Как трещина в стене. — Мы нашли его милях в двух отсюда, на выпасе между рекой и горами. Отовсюду далеко, так что, надо думать, он сбился с пути и бродил наугад, пока холод его не добил.
Я задумался:
— Значит, он возвращался домой?
— Да, думаю, что так.
Карту бы мне. Карта нужна почти всегда, и никогда ее нет. Будь я императором, велел бы разведать и нанести на карту все земли, и повесить копии в преддверии каждого храма.
— Не думаю, что это имеет значение, — солгал я. — Покажете мне его могилу?
В водянистых глазах мелькнула тревога.
— Утром.
— Конечно утром, — сказал я.
Он немного расслабился:
— Вы, естественно, заночуете здесь. Боюсь, что вам будет не совсем…
— Я вырос в деревне, — перебил я. В отличие от него.
— Тогда все в порядке, — сказал он, — А теперь, думаю, нам следует выйти к хозяевам. К ужину в этих местах накрывают довольно рано.
— Хорошо, — согласился я.
Спать под земляной крышей — все равно что лежать в могиле. Конечно, есть потолочные балки. Вы видите их, когда смотрите вверх, лежа без сна в темноте. Глаза довольно скоро выделяют их: темно-серое на сером. Вы видите балки, а не нижнюю сторону дерна. От дыма дерн затвердевает, и земля не осыпается. Червяки не падают на лицо. Но неизбежно, сколько бы ни прожил так, как бы ни привык, когда лежишь, уставившись на сплетение травяных корней, возникает мысль: значит, вот так это и будет?
Конечно, не так. Во-первых, крыша будет гораздо ниже: крышка ящика, если вы из тех счастливчиков, которых хоронят в гробу, или вовсе никакой крыши — комья земли прямо на лице. Во-вторых, вы этого не увидите. Потому что будете мертвым.
Но все равно невольно задумываешься. Прежде всего температура. Дерн превосходный изолятор: зимой не пропускает холод, летом — тепло. Зато влагу пропускает прекрасно. Вот и думаешь, лежа на спине: если меня похоронят в толстой рубашке, о жаре и холоде беспокоиться не придется, зато с сыростью будет проблема. Проникает в самые кости. Недолго и простыть до смерти.
Когда лежишь так — а все остальные крепко спят: их не мучит ни любопытство, ни воображение, или они за день так уработались, что ничто не помешало им уснуть, — начинаешь слышать звуки. Собственно, дерн не шумный материал. Он не скрипит, как дерево, когда проседает, и на вас не течет в щели. Зато над головой слышен глухой топот. Туп-туп-туп, пауза, и снова туп-туп-туп.
Когда вы, ребенком, спрашивали, что это, вам отвечали, что это мертвец катается на коньке. Говорили, что он встал из могилы, взобрался на крышу, оседлал бревно и скачет, колотя пятками по дерновым скатам, как человек — по бокам лошади. И вы им верите: я так и не понял, верили они сами или нет. Потом вы, конечно, взрослеете, уходите из дому и попадаете
