Вы держите в руках уникальный сборник, представляющий все грани жанра «меча и магии», зародившегося на стыке высокого эпического фэнтези и гангстерского боевика. Как правило, главный герой — солдат удачи, наемник или авантюрист.
Авторы: Джо Аберкромби, Муркок Майкл Джон, Кук Глен Чарльз, Сильверберг Роберт, Эриксон Стивен, Линч Скотт, Кирнан Кэтлин, Миллер-младший Уолтер Майкл, Никс Гарт, Киз Дж. Грегори, Кэролайн Джайнис Черри, Майкл Ши, Джин Родман Вульф
Меня вдруг насквозь пронизал жестокий холод. Только миг спустя я узнал в нем страх.
— И ты пришел сюда? — проговорил я, чтобы заставить его продолжать.
— Со временем. Перебрал много других мест, но закончил здесь. — Он вскинул голову. — Тебя сюда прислали, чтобы разобраться со мной. Да?
Я не ответил.
— Конечно, — ответил он за меня. — Конечно. Я помеха, зараза. Угроза сельскому хозяйству. Ты собираешься откопать меня и отрубить мне голову?
Пришел мой черед отвечать против воли:
— Да.
— Конечно, — повторил он. — Но я не могу тебе позволить этого. Это моя…
Он собирался сказать: жизнь. Наверное, пытался подыскать другое слово, но сдался. Мы оба поняли, что он имел в виду.
— Ты, значит, сдал экзамены, — сказал он.
— Только-только, — ответил я. — Двести семь из двухсот двадцати.
— Поэтому ты здесь.
Белые глаза в пепельном лунном свете.
— Верно, — признал я. — Они не берут на исследовательскую работу тех, кто набрал двести семь баллов.
Он серьезно кивнул:
— Работа по найму.
— Когда достается, — ответил я. — Не часто. Хватает более квалифицированных работников.
Он хмыкнул, возможно с сочувствием:
— Общественные работы.
— Боюсь, что так, — признал я.
— И потому ты здесь. — Он поднял голову, покрутил, словно разминал шею, после того как спал в кресле. — Потому что… ну, потому что ты не из лучших. А?
Мне это было неприятно, хотя и правда.
— Не в том дело, что я плох, — сказал я. — Просто все в моем выпуске оказались лучше меня.
— Конечно. — Он склонился вперед, упершись руками в колени. — Вопрос в том, сохранился ли у меня дар после того, что со мной случилось. Если сохранился, работа твоя окажется трудной.
— А если нет? — спросил я.
— Ну, — ответил он, — кажется, это мы и собираемся выяснить.
— Тема для журнальной статьи, — заметил я.
— Для тебя это шанс вырваться из безвестности, — серьезно согласился он. — При иных обстоятельствах я пожелал бы тебе удачи. К сожалению, я совершенно не хочу позволять тебе отрубить мне голову. Я веду жалкое существование, и все же…
Я его понимал. Голос его стал уже совсем человеческим; если бы мы прежде были знакомы, я бы его узнал. Он сидел спиной к луне, так что я не видел черт лица.
— Я пытаюсь объяснить, что тебе не обязательно это делать, — продолжал он. — Уезжай. Возвращайся домой. Никто не узнает, что ты ночью выходил из дома. Я обещаю держаться подальше, пока ты не уедешь. Если я перестану показываться, ты сможешь доложить, что прямых свидетельств заражения не нашлось и ты счел неоправданным осквернение, возможно, невинной могилы.
— Но ты вернешься, — сказал я.
— Да, и они, разумеется, пошлют за кем-то еще, — сказал он. — Но это будешь не ты.
Это было искушение. Конечно искушение. Прежде всего он был мыслящим существом; не зная заранее и с закрытыми глазами я принял бы его за сильно простуженного человека. А если его дар пережил смерть? Он меня убьет. Самому себе я мог признаться: мысль погибнуть при исполнении обязанностей мне в голову не приходила. Я рассчитывал на час грязной работы при дневном свете: никакого риска.
Я не трус, но признаю ценность страха так же, как признаю ценность денег. И я ни в коем случае не храбрец.
Я увидел кое-что при свете луны и сказал, стараясь не повышать голос и не торопиться:
— Я мог бы вернуться в постель, а утром тебя выкопать.
— Мог бы, — согласился он.
— Ты думаешь, я так не сделаю?
— Нет, если мы договоримся.
— Возможно, ты прав, — сказал я. — Но крестьяне… Ты должен признать…
В этот момент Браг (который вышел в заднюю дверь, взобрался на крышу у него за спиной и пробирался по коньку, пока не подобрался достаточно близко, чтобы достать его шею прихваченным топором) размахнулся и ударил. Ни звука, но в последний момент мертвец чуть наклонил голову в сторону, и топор разрубил только воздух. Я слышал, как крякнул Брат, потрясенный и напуганный. Я видел, как мертвец, не отрывая от меня взгляда, закинул за спину левую руку и перехватил топор под самым лезвием, остановив замах. Брат ахнул, но топора не выпустил и тянул что было силы, как собака натягивает поводок. Все его усилия и на ноготь не сдвинули хватки мертвеца.
— Ну, — сказал мертвец, — давай проверим.
То, что я медлил, было непростительно, совершенно непрофессионально. Я знал, что должен что-то сделать, но в голове было совершенно пусто. Я не мог вспомнить ни одной процедуры. Тем более — слов. «Думай!» — вопил у меня в голове тоненький голосок, но думать я не мог. Я слышал, как поскуливает Брат, надрывая жилы в последнем отчаянном и тщетном усилии
