Вы держите в руках уникальный сборник, представляющий все грани жанра «меча и магии», зародившегося на стыке высокого эпического фэнтези и гангстерского боевика. Как правило, главный герой — солдат удачи, наемник или авантюрист.
Авторы: Джо Аберкромби, Муркок Майкл Джон, Кук Глен Чарльз, Сильверберг Роберт, Эриксон Стивен, Линч Скотт, Кирнан Кэтлин, Миллер-младший Уолтер Майкл, Никс Гарт, Киз Дж. Грегори, Кэролайн Джайнис Черри, Майкл Ши, Джин Родман Вульф
— Да, благодарю вас, — отозвался я в лучшем стиле заносчивого городского ублюдка. Не могу сказать, почему я вел себя таким образом. Иногда со мной бывает. — Теперь, если вы все отойдете, я посмотрю, что можно сделать.
Я смотрел на мальчика и отлично помнил теорию: каждую мелочь, каждое слово лекций. Он лежал с закрытыми глазами; глупое лицо, пухлые девичьи губы, круглые щеки. Если выживет, вырастет высоким, крепким тупицей с двойным подбородком — крестьянский сын. Сало и домашнее пиво: к сорока годам будет круглым как шар, сильным как бык, медлительным и неутомимым, возмутительно невозмутимым и немногословным. Хитрый толстяк будет внушать почтение рыночным торговцам и прятать лысину под шляпой, которую снимет разве что в постели, и то вряд ли. Солидная, полезная жизнь, спасти которую моя обязанность. Повезло мне.
Теория. Теория — путеводная нить, втолковывали мне. Обломок мачты в бурном море. Я напомнил себе основные положения.
Чтобы вернуть потерявшийся разум, прежде всего производят вхождение. Для этого визуализируют себя в виде проникающего объекта: бурава, клюва дятла, червя-древоточца. Мне почему-то всегда представлялся плотницкий коловорот. Я внедрился, выбрасывая из-под толстого сверла спиральные стружки кости. Вероятно, тут играло роль какое-то детское воспоминание, когда я смотрел на работавшего в сарае дедушку. Собственно, личные воспоминания использовать не полагается, но при моем неразвитом воображении так проще.
После входа немедленно установить первую защиту, поскольку никогда не знаешь, что тебя там поджидает. Я поднял первый щит сразу, как почувствовал, что проник внутрь. Использовал «scutum fidei», визуализацию щита. Мой щит круглый, с отверстием наверху, и сквозь него мне видно, что творится вокруг.
Я заглянул в дырочку. Никакие чудовища не скалили клыки, готовясь к прыжку. Вот и хорошо. Сосчитай до десяти и медленно опусти щит.
Я огляделся. Это критическая точка, здесь нельзя спешить. Сколько времени это занимает, зависит от силы вашего дара — у меня, естественно, целую вечность. Понемногу светлело. Первое дело — определиться. Сориентироваться, очень тщательно определить расположение точки, через которую вошел. Ну разумеется. Потеряв точку входа, вы навечно застрянете в чужой голове. Вряд ли вам бы этого хотелось.
Я провел диагонали от углов комнаты, измерил угол к линии моего движения своим воображаемым транспортиром (он у меня медный, с цифрами, выведенными готическим курсивом). Сто пять, семьдесят пять — я повторил числа четырежды, для пущей уверенности вслух. Отлично. Теперь я знаю, где нахожусь и как отсюда выйти. Сто пять, семьдесят пять. Теперь натравим собаку на кролика.
Я находился в комнате. С детьми можно быть практически уверенным, что это будет их спальня или помещение, где они все спят, если сословие и состояние не позволяют каждому отдельной спальни. По всем существенным признакам это была комнатушка наверху, откуда я заставил его перенести. Отлично: места мало, спрятаться почти негде. Насколько же легче иметь дело с субъектами ограниченных умственных способностей!
Я визуализировал для себя тело. Предпочитаю не быть собой. С детьми лучше всего представляться доброй женщиной, их матерью, если возможно. Я не слишком хорошо умею создавать конкретных людей, а женщины у меня вообще не получаются. Так что я выбрал ласкового старичка.
— Привет, — позвал я. — Где ты?
Не беспокойтесь, если они не отвечают. Иногда они отзываются, иногда нет. Я обошел постель, встал на колени, заглянул под кровать. Еще был шкаф: одна из тех треугольных штуковин, которые вклинивают в угол. Я его открыл. Он почему-то был полон шкур и костей мертвых животных. Не мое дело — я закрыл створку. Откинул одеяло на кровати, приподнял подушку.
Странно, подумал я, и повторил основы теории. Мальчик наверняка жив, иначе здесь не оказалось бы комнаты. Если он жив, он должен быть где-то здесь. Он не может стать невидимым в собственной голове. Он может, конечно, превратиться в любое существо, но оно должно быть живым и одушевленным. Скажем, в таракана или блоху. Я вздохнул. Вечно мне попадается тухлая работенка.
Я изменил масштаб, в пять раз увеличил комнату. Действуем постепенно. Если он таракан, он теперь будет тараканом величиной с крысу. Понятно, если он был крысой, то стал крысой размером с кошку и способен основательно цапнуть. На всякий случай я сделал себе панцирь. И снова заглянул под кровать.
Я визуализировал на стене напротив двери часы. Они сообщили мне, что я провел внутри десять минут. Рекомендуется не более тридцати. Первоклассный практик может провести внутри час и вернуться более или менее целым: такие случаи
