Вы держите в руках уникальный сборник, представляющий все грани жанра «меча и магии», зародившегося на стыке высокого эпического фэнтези и гангстерского боевика. Как правило, главный герой — солдат удачи, наемник или авантюрист.
Авторы: Джо Аберкромби, Муркок Майкл Джон, Кук Глен Чарльз, Сильверберг Роберт, Эриксон Стивен, Линч Скотт, Кирнан Кэтлин, Миллер-младший Уолтер Майкл, Никс Гарт, Киз Дж. Грегори, Кэролайн Джайнис Черри, Майкл Ши, Джин Родман Вульф
дают материал для журнальных передовиц. Я повторил обыск, на сей раз обратив внимание на содержимое шкафа. Сухие разрезанные звериные шкурки: беличьи, кроличьи, крысиные. Ни блох, ни моли, ни клещей. Вот вам и теория.
Я визуализировал стеклянный кувшин, представлявший уровень моей энергии. Удивительно, как быстро и незаметно для себя можно истощить силы. Хорошо, что я вспомнил. Мой кувшин был пуст на треть. Для выхода надо оставить по меньшей мере пятую часть. Я снабдил его калибровочной шкалой для полной уверенности.
Думай быстрее. В подобных случаях рекомендуется визуализировать ищейку (спаниель, терьер, такса), но такое отнимает много сил. К тому же ищейка, пока ею пользуешься, сжигает энергию. И на ее уничтожение тоже требуются силы. Я провел поперек кувшина яркую красную линию и голубую — немного выше. Альтернатива ищейке — дальнейшее увеличение масштаба: скажем, в двадцать раз. В этом случае таракан превращается в чудовище размером с волка и способен напасть на вас и откусить вам голову. Я все еще поддерживал панцирь, но всякая эффективная защита сжигает энергию. Если мне придется отбивать атаку, силы могут мигом уйти под красную линию. Нет уж, к черту.
Я вызвал терьера. Я не собачник, и терьер у меня получился странноватый: с очень короткими кочерыжками ног и прямоугольной головой. Впрочем, он с азартом взялся за дело, виляя воображаемым хвостом и потявкивая. Пробежался по комнате. Все обнюхал. И сел на пол, уставившись на меня, словно хотел сказать: «Ну?»
Плохо дело. Мой кувшин опустел наполовину, я использовал весь репертуар одобренных методов и ничего не нашел. Такое уж мое везение, что мне достался особый случай, прямо коллекционный образец. Старшие научные сотрудники передрались бы между собой за такую возможность, а мне только и надо, что сделать работу и смыться. Не стою я своего счастья.
Я испарил собаку. Думай быстрее. Наверняка можно попробовать что-то еще. Но мне ничего не приходило в голову. Чушь какая-то: он должен быть где-то в комнате, не то и самой комнаты не было бы. Он не может быть невидимым. Он может превратить себя только в то, что способен вообразить, и оно должно быть реальным: никаких фантастических существ величиной с булавочную головку. При пятикратном увеличении красный клещ был бы хорошо заметен, да и собака бы его унюхала. Ищейки, даже такие несовершенные, как моя, чуют живое. Если бы он здесь был, собака его нашла бы.
Значит…
Я, как того требует процедура, обдумал, не следует ли отказаться от попытки и выйти. Это, конечно, означало бы, что мальчик умрет. Войти дважды невозможно — это доказано. Я был бы в своем праве, столкнувшись с загадкой такого масштаба. Неудачу отметили бы в моем деле, но с примечанием, что я не виноват. Не в первый раз. Далеко не в первый. Мальчишка умрет — не моя забота. Я сделал все, что мог, а большего никто не может сделать.
Или все-таки можно что-нибудь придумать? Что?
Вам твердят: будьте благоразумны, не импровизируйте. Если сомневаетесь — выходите. Попытки придумать что-то на ходу не одобряются, как не одобрялись бы попытки поджарить яичницу на фабрике фейерверков. Никогда не знаешь, что можешь изобрести, а в неконтролируемых ситуациях изобретения могут привести к тому, что Картографической комиссии придется переделывать карты целой страны. Или у тебя может получиться дыра в стене. А хуже этого и представить нельзя. Самое малое, мне грозило предстать перед судом по обвинению в несанкционированных нововведениях и отступлении от правил. Спасение жизни крестьянского мальчишки послужит оправданием, но не слишком существенным.
Я мог бы что-нибудь придумать. Например…
Волшебства не существует. Есть только наука, в которой мы пока как следует не разобрались. Есть вещи, которые работают, хотя мы понятия не имеем почему. Такие как «Spes aeternitatis», нелепый, совершенно необъяснимый фокус, до применения которого не опустится ни один уважающий себя Отец. Потому что у них он работает ненадежно.
А у меня — надежно.
«Spes aeternitatis» проявляет истину. Его можно использовать, чтобы найти спрятанный предмет, разоблачить ложь или определить, нет ли яда в куске пирога или стакане вина. Я проделываю это, визуализируя все, что неправильно, в голубом свете. Это кроха таланта, доставшаяся на мою долю и не доставшаяся практически никому другому; это все равно что родиться с двумя макушками или уметь подергивать носом, как кролик.
Я закрыл глаза, открыл их и увидел светящуюся голубым светом комнату. Всю комнату. Все — фальшивка.
О, подумал я, тогда сто пять, семьдесят пять — и начал выверять диагональ для бегства. Увы, не успел. Комната расплылась и сложилась снова — совсем другой. Это была
