Мечи и темная магия

и резного дерева, хоть и укрепленных колдовством, стремилось избегать соприкосновения с водой. Впрочем, сэр Геревард вопросов не задавая. Он знал, что в свое время мистер Фитц все ему объяснит, если сэру Гереварду следует об этом знать.
— Сэр?
В дверях стояла отнюдь не побагровевшая и отдувающаяся после восхождения по крутой винтовой лестнице сестра Гобб. Эта прислужница была значительно моложе и гораздо привлекательнее. Она, вероятно, взбежала по ступеням с легкостью солнечного луча: дышала ровно, а ее одеяние и широкополая шляпа пребывали в полном порядке.
— Я сестрица Лаллит, — представилось видение. — Сестре Гобб пришлось уйти в поселок, договориться с Боллом о телятине с устричным соусом на обед вашей чести. Вам что-нибудь нужно?
Сэр Геревард не сводил с нее глаз и не отвечал. Ему уже несколько месяцев не доводилось поговорить с красивой женщиной. Не успев подготовиться, он ощущал прискорбный недостаток практики. Однако она терпеливо стояла в дверях, опустив голову так, что поля шляпы скрывали лицо, и Геревард опомнился.
— Мой спутник, мистер Фитц, — начал он. — Знаете, кукла…
— Да, сэр, — кивнула сестрица Лаллит. — Удивительная кукла, и столь мудрая.
— Да, совершенно верно, — согласился сэр Геревард, гадая, о чем беседовал с сестрицей Лаллит мистер Фитц. Впрочем, ему было не до того. — У него день рождения четвертого числа второго месяца…
— Завтра! — воскликнула Лаллит, подтверждая, что сэр Геревард сбился со счета еще сильнее, чем думал.
Она вскинула руку и невольно подняла голову, открыв Гереварду очаровательное милое личико, которому недоставало лишь старых шрамов. Сэр Геревард с детства привык считать их непременным украшением женщины.
— Почему вы не сказали! Разве мы успеем собрать праздничное угощение…
— Мистер Фитц не ест, так что об угощении можно не заботиться, — небрежно махнул рукой Геревард. — Но я хотел бы найти для него подарок. Учитывая, что на много миль вокруг нет ни лавки, ни купца, да и все равно я сейчас не в состоянии встать с кровати… не найдется ли в башне подходящего подарка, который я мог бы купить для мистера Фитца?
— Подходящего? — задумалась Лаллит, подергивая себя за мочку уха и насупившись. Перед этим жестом сэр Геревард уже никак не мог устоять. — Не знаю…
— Присядьте ко мне, — предложил сэр Геревард, подвинувшись и хлопая по матрасу рядом с собой. — Для начала вы могли бы рассказать, что хранится здесь на чердаке. Особенно подошли бы музыкальные инструменты.
Доктор профессор Лакселендер Проузин писал, что куклам для развлечений обычно дарят музыкальные инструменты. И сэр Геревард надеялся, что они могли бы заинтересовать мистера Фитца, вполне способного прикинуться куклой для развлечений. Он чудесно пел, умел играть на любом инструменте и к тому же великолепно танцевал. Конечно, мистер Фитц предназначался не для развлечений, и все эти таланты обычно служили лишь для маскировки совсем другого искусства. Он был великим мастером тайной магии. Редкое занятие для кукол. Как и для людей.
— О, мне не дозволено входить к вам, сэр! — воскликнула Лаллит, — Сестра Гобб строго следит за тем, кто занимается пациентами, да и мистер Фитц говорил мне о вашем обете. И я не хотела бы ненароком…
— Обет? — с подозрением переспросил Геревард. И добавил, подумав: — Э-э-э… какой именно? Я… давал несколько.
— Не дышать одним воздухом с женщиной, ни намеренно, ни случайно. Кроме, конечно, прошедших посвящение жриц… до окончания паломничества в Руд Базингхемский, — простодушно объяснила Лаллит. — Не тревожьтесь, я чуть дышу и не переступаю порог.
— Весьма благодарен, — сказал сэр Геревард, скрывая совсем иные чувства.
— Насчет подарка для мистера Фитца…
— Пожалуй, это чересчур затруднительно, — перебил Геревард, почему-то вдруг сильно охладев душой к старому другу. — Я просто поздравлю с днем рождения, и хватит с него.
— Но на чердаке есть инструмент, — сказала Лаллит. — В том самом сундуке, где нашлась для вас книга, лежит мандола… или галликон — пятиструнный, на таком играл мой дядя. Хотя для мистера Фитца он, может быть, слишком большой и тяжелый.
Геревард припомнил несколько случаев, когда мистер Фитц выказывал свою настоящую силу. Как обнажились деревянные кукольные ручки-палочки под съехавшими вниз рукавами, когда Фитц поднял над головой-тыквой верховного жреца Лларук-Агры и швырнул его в жерло вулкана; или тот случай, когда он обезглавил раба-гладиатора в яме под ареной Яркена. Удивление на лице воина отразилось и на лице Гереварда, когда кукла-колдун, наступив гладиатору на голову, оттянула острие его собственного меча и…
— Я