Мечи и темная магия

он, склонившись в нишу окна и выглядывая наружу. Произнесенное имя могло привлечь внимание божества к вторгшемуся в его храм чужаку. — И к моему спутнику мистеру Фитцу Нархалет-Нархалит тоже добр.
Имя мистера Фитца он произнес как можно громче, в расчете на чрезвычайно острый слух куклы. Если тот поблизости, это его насторожит. Однако вероятнее всего, что он еще в пещере, а значит, сэру Гереварду предстоит справляться самому.
— Ключ, — поторопила Лаллит, с трудом подражая человеческому голосу. — Струны. Пергамент.
— Ах да. — Сэр Геревард склонился над вьючной сумой и принялся рыться в ней, выкладывая все, что попадалось под руку, — Посмотрим… Кинжал, не мешало бы подточить… еще один, этот не так плох., где же…
Уловив движение за спиной, он резко развернулся на здоровой ноге, зажав кинжалы в обеих руках. Тварь, стоявшая перед ним, в движении теряя человеческое обличье, тянула когти к его плечам. Геревард отбил их кинжалом, но отдача удара отбросила его к окну. Он едва не вывалился наружу.
— Ты добудешь мне пергамент! — пронзительно взвизгнула тварь.
Плоть оползала с нее, обнажая чешуйчатого, похожего на скелет зверя, лишь отчасти присутствующего на земле: заколдованные кинжалы Гереварда медленно утопали в его запястьях, но чешуи за сталью смыкались вновь.
— Никогда! — выкрикнул сэр Геревард и на одном дыхании позвал: — Мистер Фитц! Ко мне! Нархалет-Нархалит, помоги мне!
— Повинуйся! — провизжал зверь и вцепился зубами в плечо рыцарю.
Тот извернулся, но клыки все же порвали ночную сорочку и кожу. В тот же миг один из кинжалов полностью вышел с тыльной стороны запястья твари. Она мгновенно сделала новый выпад, уйти от которого удалось, лишь соскользнув вниз по стене и нырнув между чешуйчатыми ногами твари. Сэр Геревард попытался откатиться подальше, но зверюга подцепила его за шиворот, подняла и швырнула на кровать.
— Сними струны и достань пергамент, — велела она. — Или ты испытаешь боль и новую боль, пока не повинуешься.
Геревард ахнул, но не в ответ на приказ, а при виде внезапного явления совершенно нагой, но буквально сияющей Лаллит. Окруженная нимбом фиолетового оттенка, любимого ее божеством, она ворвалась в комнату и схватила рукой воздух, словно ловила комара.
Из дыры, открывшейся на груди зверя, хлынул зеленоватый ихор. Часть плеснула на кровать сэра Гереварда, и от простыней сразу поднялись струйки зловонного дыма.
Рана, оказавшаяся бы смертельной для человека, не обескуражила тварь. Та отвернулась от рыцаря и приготовилась прыгнуть на Лаллит. Но не успела. Сэр Геревард, подскочив, огрел ее по голове томом «Перечня банальностей» — единственным оказавшимся под рукой оружием. Громадный, переплетенный в медь и кожу фолиант зазвенел от удара, подобно гонгу, и большая часть тома в руках рыцаря обратилась в пепел, оставив в его руках пачку несшитых листов без всякого подобия переплета.
Геревард выронил похудевший том и потянулся к сабле. Обнажив ее, он развернулся, замахиваясь, однако рубить было некого. Тварь тоже обратилась в пепел, и ветер, разумеется божественный, вынес его в окно, чтобы рассеять на все четыре стороны света.
Ореол, окружавший Лаллит, поблек, колени ее подогнулись, и Геревард, подскочив на одной ноге, едва успел подхватить девушку. Но удержать ее на больной ноге не сумел, и оба опрокинулись на кровать в тот самый момент, когда мистер Фитц осторожно выглянул из-за двери, держа колдовскую иглу в сложенных чашечкой ладонях. Ее нестерпимое сияние погасло, как только он оценил ситуацию.
Кукла успела спрятать иглу под остроконечной шляпой, когда маленький страж с большой алебардой взлетел по лестнице в готовности применить свое оружие к любому, кто угрожал чистоте послушниц храма.
— Но я не… — запротестовал сэр Геревард, неохотно выпуская Лаллит и принимаясь ладонью гасить тлеющие простыни. — Мы не…
— Что я здесь делаю? — недоуменно спросила Лаллит. Девушка оглядывалась, словно спросонок. — Я ощутила присутствие бо…
— Здесь был Нархалет-Нархалит, — подтвердил мистер Фитц, глядя на стража яркими голубыми глазами, нарисованными на картонажной голове. — Это божье дело, Джабек, как бы оно ни выглядело.
— А, мне тоже всегда так казалось, — улыбнулся Джабек. — Но я попрошу вас самих объяснить это сестре Гобб.
— Ох, мандола сломалась! — воскликнула девушка, поднимая инструмент со сломанным грифом и прижимая его к себе. — Сэр Геревард хотел подарить ее вам на день рождения, мистер Фитц.
— На день рождения? — переспросил Фитц. — Мне?
— Если верить книге, которую я читал, у колдовских кукол один день рождения на всех, — объяснил Геревард. —