Мегалодон

Macao покачал головой:
– Три года я искал деньги для проекта. Ни один банк в Штатах не захотел поддержать мою мечту. Наконец я обратился в Японский научно-технологический морской центр. Им совершенно неинтересны лагуны, они хотят только купить мои ЮНИСы для отслеживания землетрясений и готовы финансировать лагуну, если Институт Танаки включится в проект «Марианский Желоб/ЮНИС». Но когда ЮНИСы стали разваливаться, Центр заморозил финансирование.
– Вы доделаете лагуну, Macao. Мы найдем причину.
– А что, по-вашему, там случилось? – Глаза Macao заблестели, он напряженно ждал ответа.
– Если честно, не знаю. Может быть, Де Марко и прав. Роботы могли слишком близко подойти к стене каньона. Но я не представляю, чтобы валун мог пробить такой толстый титан.
– Джонас, ведь мы с вами друзья.
– Конечно…
– Хорошо, я рассказал вам обо всем этом деле, теперь скажите старому приятелю Танаке всю правду. Что случилось с вами в Марианском Желобе?
– Почему вы думаете, что я был там?
Macao понимающе усмехнулся:
– Сколько времени мы уже знакомы? Лет десять? Вы прочли в моем Институте с полдюжины лекций, не меньше. Неужели вы так недооцениваете меня? Ведь я связан и с военным флотом тоже, как вам хорошо известно. Я знаю их версию, но хочу послушать и вас.
– О’кей, Macao. – Джонас зажмурился. – Так или иначе, все это дело просочилось наружу. На глубоководном «Сиклифе» нас было трое. Я – пилот, два других – исследователи из военно-морских сил. Мы измеряли глубоководные течения в каньоне, чтобы определить, будет ли опасным захоронение там плутониевых стержней от атомных установок. – Джонас открыл глаза. – В тот день мы дрейфовали где-то на четырех тысячах футов от дна. Это был мой третий спуск за восемь дней. Конечно, слишком много, но ведь я профессионал. Те двое занимались измерениями, а я смотрел в иллюминатор на черную бездну. Вдруг мне показалось, что внизу что-то кружит.
– А что можно было видеть в темноте?
– Точно не скажу, но оно как бы светилось, совсем белое и очень большое. Сначала я подумал, уж не кит ли там, но ведь это невозможно. Потом оно исчезло, и я решил, что это галлюцинация.
– А дальше?
– Я… я не могу сказать в точности. Правда, Macao. Помню, что увидел огромную голову, во всяком случае мне так показалось.
– Голову?
– Треугольную, Macao. Гигантских размеров, совсем белую. Говорят, что я впал в панику, сбросил весь балласт и ракетой вылетел наверх. Без декомпрессии… от страха.
– Джонас, это была голова того самого мегалодона, о котором вы говорили на лекции?
– Именно так я думал все эти годы.
– И это существо преследовало вас?
– Нет, кажется нет. Я вырубился вместе со всеми.
– И двое погибли?
– Да.
– А что было с вами?
– Три недели в больнице, потом несколько месяцев психоанализа. Ничего приятного.
– И вы думаете, именно оно раздавило наши роботы?
– Не знаю. По правде говоря, я уже начал сомневаться во всем, что видел. Если это был мегалодон, почему он бесследно исчез? Я смотрел на него в упор, и вдруг… ничего нет.
Macao откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
– Джонас, я думаю, что вы действительно что-то видели, но вряд ли это было то самое чудовище. Ди Джей говорит, около дна встречаются гигантские скопления трубчатых червей. Тысячи в одной колонии. И они, по его словам, совсем белые и светятся. А вы никогда не ложились на дно каньона?
– Нет, Macao.
– Ди Джей опускался туда. Парню это нравится. Говорит, похоже на ощущения в космосе. Все-таки, я думаю, вы видели скопление червей. А течение отнесло их, и они исчезли из виду. Да к тому же вы еще утомились, всматриваясь в темноту. Флот совсем загнал вас – три погружения за восемь дней, это уже опасно. И теперь вы истратили семь лет жизни на гипотезы о том, почему эти монстры могут до сих пор существовать.
Тэйлор молчал. Macao положил руку на его плечо:
– Друг мой, мне нужна ваша помощь. Думаю, пора уже вам взглянуть своим страхам прямо в лицо. Я хочу, чтобы вы вместе с Ди Джеем снова спустились в Марианский Желоб, и на этот раз уже до самого дна. Взгляните собственными глазами на этих трубчатых червей. Раньше вы были замечательным пилотом, я уверен, таким же вы остались до сих пор. Нельзя всю жизнь жить в страхе.
– О’кей… О’кей, Macao. – На глазах Джонаса выступили слезы, он проглотил нервный смешок. – Я согласен, но ваша дочка описается от злости. Ведь она хочет быть вторым пилотом, сами знаете.
– Да, знаю. – Macao мрачно улыбнулся. – Да и Ди Джей говорит, что она вполне подходит. Но ведь на семимильной глубине надо быть сверхосторожным, верно? У дочки будут другие возможности, но не в этой дьявольской дыре.