Мегалодон

это экономит целую тонну на одних источниках энергии.
– Ди Джей, а как мы будем поднимать поврежденный ЮНИС? – спросил Джонас.
– Загляните под брюхо аппарата. Там есть механическая рука с захватом. Она выдвигается почти на шесть футов. А захват был сконструирован для сбора образцов. При спуске вы пойдете впереди, я сзади. К захвату моего аппарата будет прикреплен стальной трос. Вы расчистите корпус ЮНИСа от обломков, я закреплю трос, и кран поднимет его на «Кику».
– Звучит не так уж плохо.
– Для этого дела действительно нужны двое. При первом спуске я пытался закрепить трос, но ЮНИС завален всяким хламом. Мне не удалось и держать трос, и одновременно раскидывать камни. Да к тому же и течение там очень сильное.
– Может быть, ты слишком нервничал, – вмешалась Терри.
– Дерьмовая чушь, – отпарировал брат.
– Успокойся, Ди Джей, – не унималась Терри. – Ты же сам говорил мне, что внизу все-таки страшновато. И дело вовсе не в темноте. Просто клаустрофобия, когда знаешь, что над тобой семь миль воды и тысячи фунтов давления. Одна ошибка, одна мельчайшая трещинка в корпусе – и твои мозги вылетают наружу от перепада давления. – Терри вопросительно посмотрела на Джонаса.
– Тебе просто завидно. – Ди Джей тоже взглянул на Джонаса, лицо его покраснело от возбуждения. – Но мне это все страшно нравилось! Вот это состояние! Я жду не дождусь, когда это повторится. Парашют – чистое дерьмо по сравнению с этим.
– Значит, вы ловите кайф адреналином? – Джонас озабоченно посмотрел на Де Марко.
– Да нет, нет… – Ди Джей успокоился. – Я хочу сказать… Да, я адреналинщик, конечно. Но это совсем другое дело, док. Здесь впадина Челленджер… что-то вроде другой планеты, и ты на ней первый. Эти огромные «черные курильщики», эти фантастические рыбы. Но зачем я рассказываю вам все это? Ведь вы сами спускались туда десятки раз.
Джонас потеребил красный виниловый флажок с эмблемой Танаки, прикрепленный к аппарату, и посмотрел на молодого пилота:
– По количеству глубоководных спусков я сильно перебрал, но Марианский Желоб совсем другое дело, другая игра. Мне кажется, лучше оставить все эти ковбойские штучки. – Джонас посмотрел назад, туда, где были каюты. – А доктор Хеллер сейчас на борту?
Ди Джей украдкой взглянул на сестру:
– Да, скорее всего он в командно-информационном центре.
Джонас повернулся и пошел прочь.

– В конце холла, направо. – Ди Джей указал на узкий коридор, закидывая себе на плечо спортивную сумку Джонаса. – Я оставлю это в вашей каюте. Номер десять, прямо внизу.
Джонас кивнул, и Ди Джей стал спускаться по узкому трапу.
Пройдя через коридор к дверям с надписью: «КИП»,

 Джонас вошел в затемненное помещение, набитое компьютерами, видеомониторами, радио– и гидролокационной аппаратурой. Сухопарый человек с коротко остриженными седыми волосами склонился над пультом управления и ударял длинными пальцами по клавишам компьютера. Он обернулся и молча посмотрел на Джонаса из-под толстых очковых стекол в черной оправе. Потом отвернулся к монитору,
– Что, Тэйлор, еще одна рыболовная экспедиция?
Прежде чем ответить, Джонас помолчал несколько секунд.
– Я совсем не поэтому здесь, Фрэнк.
– А какого черта ты вообще здесь?
– Macao попросил меня помочь.
– У японцев нет чувства юмора.
– Нам придется работать вместе, Фрэнк. Единственный способ понять, что происходит там, внизу, – вытащить поврежденный ЮНИС, Ди Джей не сможет сделать это в одиночку…
– Я знаю. – Хеллер быстро поднялся и пошел налить себе кофе. – Мне только непонятно, почему с ним должен идти именно ты.
– Никто, кроме меня, не был там за последние тридцать лет.
– Да нет же, были и другие, – саркастически возразил Хеллер. – Только они погибли на этой экскурсии.
Джонас отвел глаза.
– Фрэнк, мне надо поговорить с тобой об этом. Я… – Джонас поискал нужное слово. – Понимаешь, за все эти семь лет не было ни дня, когда я не думал бы о катастрофе на «Сиклифе». Честно говоря, я до сих пор не могу сказать с уверенностью, что именно случилось. Знаю только одно: я не сомневался – со дна что-то поднималось и хотело напасть на нас. Поэтому я так и среагировал.
Хеллер вплотную подошел к Джонасу. Его глаза горели ненавистью.
– Думаешь, твое жалкое признание все поправит? Но для меня оно ничего не стоит. Ты фантазер. У тебя была галлюцинация, тебе привиделось вымершее чудовище, и ты угробил двоих, забыв в панике все долголетние тренировки. И знаешь, что больше всего убивает меня? Все эти семь лет ты делал •карьеру на твоем мегалодоне,