Мегалодон

ночного видения «Найт Мэринер-Ш». В нем черная вода выглядела бледно-серой, и на ней были видны быстрые, то и дело выпрыгивавшие на поверхность великаны.
Мак «позаимствовал» у береговой охраны инфракрасный тепловизор «Агема-1000». Его камера была установлена на небольшой платформе под брюхом вертолета. Внутри кабины помещался монитор и видеомагнитофон. Тепловизор обнаруживал в воде объекты по инфракрасному излучению. Теплокровные киты были хорошо видны, но температура тела мегалодона могла быть несколько ниже.
Джонас начал беспокоиться. Жизненно необходимо как можно скорее выследить мега. С каждым уходившим часом радиус предполагаемого местонахождения хищницы увеличивался на двадцать миль, и скоро океана станет слишком много, чтобы даже их сложнейшая аппаратура смогла ее в этих просторах обнаружить.
Приплясывающий на волнах лунный свет гипнотизировал Джонаса. Он чуть не прозевал белую массу, проскользнувшую на периферии его обзора. Луна освещала что-то под водой. На секунду ему почудилось свечение.
– Что-то видно, док?
– Еще не пойму. А где стадо?
– Ярдов триста по курсу.
Джонас увидел фонтаны и навел на них ночной бинокль.
– Два быка, корова и теленок… нет, две коровы, всего пятеро. Заходим над ними, Мак.
Вертолет завис над китами, повторяя их курс. Стадо повернуло на север.
– Что там, док?
Джонас напряженно вглядывался в черную воду.
– Вот она!
С южной стороны появилось свечение, скользнувшее под водой, как гигантская белая торпеда.
Мак увидел ее на мониторе.
– Невероятно, ты и вправду нашел ее. Хорошая работа. Что она делает?
– Думаю, нацеливается на теленка.
В черном океане на стофутовой глубине началась смертельная игра в кошки-мышки. Сонар горбача обнаружил охотника еще за много миль, и киты поменяли курс, избегая столкновения. Но когда хищник-альбинос все-таки вышел на перехват, обе коровы загородили собой теленка, а быки заняли позицию впереди и сзади стада.
Мегалодон замедлил ход и стал кружить около своей добычи. Эти теплокровные животные были крупнее хищника, а их сомкнутый строй не давал возможности прямой атаки. Горбачи оставались близко к поверхности, постоянно всплывая, и нервно следили за незваным пришельцем. Мегалодон сделал еще один круг, высматривая детеныша.
Когда хищник проходил перед вожаком, сорокатонный бык отвернул от группы и кинулся на мега. Хотя у горбачей вместо зубов роговые пластины, так называемый китовый ус, они все-таки весьма опасны, когда таранят противника головой. Атака самца-горбача была внезапной, но мег оказался поворотливее и, рванувшись сначала в сторону от стада, возвратился потом по широкой дуге.
– Что ты видишь?
– Похоже, вожак отгоняет мегалодона от стада.
– Подожди, ты хочешь сказать, что кит гонится за мегом? – Мак хохотнул. – А я-то думал, что этот твой мегалодон наводит на всех ужас.
Джонас вставил в ствол своей базуки гарпун с маяком.
– Не дурачься, Мак. Не дурачься.
Стадо еще раз переменило направление, отвернув на юго-восток, чтобы уйти от охотника. Но широкая круговая траектория мега пересеклась с двумя коровами. Вожак снова кинулся на перехват, и мег отступил, уводя быка далеко от остальных.
Когда горбач повернул назад к стаду, хищник на большой скорости атаковал его сбоку. С ужасающим ускорением мегалодон бросил на кита все свои сорок тысяч фунтов мышц и зубов. Его верхняя челюсть растянулась и вонзилась в огромный, но беззащитный хвостовой плавник горбача. За долю секунды, пока млекопитающее еще не сообразило, что происходит, ряды острых как бритва верхних зубов разрезали мускулистый хвост.
Укус был столь мощным и обширным, что напрочь отсек хвостовой плавник. И пока бык вертелся в яростных конвульсиях, мегалодон целиком заглотил свою добычу. По воде пронесся стон агонизирующего, истекающего кровью животного.
– Что за черт, что это?
– Не знаю точно, – ответил Джонас, не отрываясь от бинокля. – Но мне кажется, мег оторвал у горбача хвост.
– Что?
– Отпусти стадо, Мак. Мы остаемся с быком.
Теплая кровь потоками лилась из зияющей раны искалеченного горбача, который делал слабые попытки плыть с помощью боковых плавников. Вторая атака была направлена спереди и оказалась еще более сокрушительной. Выкусив из пасти у погибающего животного роговые пластины, акула разорвала его глотку и содрала длинную полосу шкуры.
Беспомощно дрейфуя на волнах, измученный кит вопил – это была последняя, смертная песнь. Остальное стадо в панике устремилось прочь от места резни. Мегалодон не преследовал их, а наслаждался мягкой плотью своей добычи, заглатывая тысячи фунтов