Мегалодон

от яхты. Миллер и еще один из команды стали осторожно потравливать трос, следя, как кабина скользнула под воду и начала дрейфовать к морю.
– Трави до сорока футов, Джозеф, – скомандовал Миллер. – Питер, как с дистанционными камерами?
Питер Арнольд оторвался от своих спаренных мониторов:
– Камера «А» чуть мутновата, но ничего. «Б» в полном порядке.
Мэгги слегка знобило от возбуждения и четырнадцатиградусной воды. Она была уже в мире неясных оттенков серого и черного. Обернувшись, она увидела две подводные камеры с фонарями, и как раз в этот момент они зажглись, осветив ее пластиковое убежище и все вокруг на пятнадцать-двадцать футов. Через несколько секунд появился первый хищник.
Это был семнадцатифутовый самец весом с добрую тонну. Он осторожно проплыл вокруг пластиковой кабины. Мегги поворачивалась внутри вслед за ним. Она заметила какое-то движение внизу – из густой тени совершенно неожиданно для Мэгги вдруг появилась пятнадцатифутовая самка. Забыв, что кабина защищает ее, она страшно перепугалась и стала бить ластами в отчаянной попытке спастись. Нос акулы ударился о низ кабины, а Мэгги ткнулась головой в закрытый люк. Только теперь она облегченно улыбнулась собственной глупости.
Улыбался и Питер Арнольд – невероятным кадрам похлеще любого триллера. На них Мэгги была совершенно одна с тремя убийцами. Искусственный свет в сочетании с белым гидрокостюмом давал идеальное изображение. Для зрителей кабина будет совершенно не видна.
– Род, это и вправду потрясающе, – сказал он. – Все будут помирать от страха. Уж ничего не скажешь, Мэгги в этом деле сечет.
Род смотрел, как большие белые акулы начали рвать тушу горбача.
– Снимай все подряд, Пит. Может быть, мы уговорим ее закруглиться, пока не появился этот мегалодон.
Но Миллер и сам плохо верил в это.
Джонас обеими руками держал ночной бинокль, стараясь не дергаться при рывках вертолета.
Они летели над побережьем в южном направлении на высоте тысячи футов.
– Мак, я никогда еще не видел такого количества китов в одном месте, – крикнул Джонас.
– Какая разница, док? – устало посмотрел на него Мак. – Мы просто убиваем здесь время, ты сам это прекрасно понимаешь. Аккумуляторы на маяке уже давно сели, а мег может быть за миллион миль отсюда.
Джонас повернулся лицом к океану. Разумеется, Мак считает, что пора уже кончить со всем этим, и давно бы так и сделал, если бы не их дружеские отношения. Джонас и сам соглашался с ним: ведь если бы мег охотился в этих водах, после него должны были бы оставаться туши китов. Но ничего не попадалось, и Джонас тоже начал сомневаться. Не имея приводного маяка, они просто искали иголку в стоге сена.
«Мак прав, – подумал Джонас и почувствовал себя совсем одиноким. – Сколько лет жизни угробил я на охоту за этим чудищем? И что я получил? Развалившийся брак, борьбу за существование…»
– Эй!
Хоть он и смотрел в упор, но не мог сосредоточиться.
– Док, это еще что такое? Неужели мег?
– Нет… хотя, может быть. Посмотри-ка вниз.
Это киты, Мак… видишь еще что-нибудь?
– Нет, все как и прежде. Впрочем, подожди! Они меняют курс.
Джонас улыбнулся:
– Они шли чисто на юг, а теперь, смотри, поворачивают к западу.
– Ты думаешь, хотят уйти от чего-то? – Мак покачал головой. – Опять хватаешься за соломину, док.
– Может быть, ты и прав. Ну, потерпи еще последний раз.
Мак снова стал смотреть на китов в тепловизор. Если мег шел вдоль побережья к северу, вполне логично, что стада стараются избежать встречи с ним.
– О’кей, док, еще раз, последний.
Вертолет повернулся и переменил курс.
Мэгги проверила камеру, в ней оставалось еще достаточно пленки. Запаса кислорода должно было хватить минут на двадцать. Акулья кабина висела как раз под тушей горбача, и это давало очень эффектные кадры. Но Мэгги понимала, что в съемках больших белых акул нет ничего нового и необычного. Она рассчитывала на большее.
«Я просто зря трачу пленку», – подумала она и уже повернулась, чтобы дать на «Магнат» сигнал подъема, но вдруг заметила что-то подозрительное.
Все три большие белые акулы исчезли.
Бад Харрис скинул с голого тела шелковые простыни и потянулся за бутылкой «Джека Дениэлса». Она была пуста.
«Проклятие!» Он сел на постели, в голове у него стучало. Избавиться от головной боли он не мог уже два дня. «Это все проклятый кит, – громко произнес Бад. – Вонь просто убьет меня».
Он поплелся в ванную, достал аспирин, но никак не мог открыть предохранительную защелку на флаконе. «Да пусть он затрахается!» – крикнул он и бросил флакон в унитаз. Потом посмотрел на себя в зеркало. «Плохо тебе, Бад Харрис, – сказал он своему