Мегалодон

показалось, достаточную дозу. Должно хватить на двенадцать-шестнадцать часов.
– А если еще раз? – спросил Macao. – Подождать десять часов и выстрелить снова?
– Сдохнет, – уверенно ответил Джонас. – Животное таких размеров нельзя держать так долго под наркозом без необратимых изменений в нервной системе. Нужно, чтобы она пришла в себя и дышала естественным образом, иначе она никогда не проснется.
Macao почесал голову, недоумевая.
– Не такой уж большой выбор. Капитан, сколько людей вам нужно, чтобы управлять судном? Может быть, кое-кого переправить на берег?
– И не думайте об этом, Macao. Винт поврежден, волны бьются о переборку носового отсека – тут мне нужен каждый человек. И еще несколько не помешали бы. Если уж покидать судно, то только всем вместе.
– Macao, у меня есть мысль, – вмешался Джонас. – Кардиомонитор предупредит нас, когда она начнет приходить в себя. Но все-таки мне лучше спуститься на «ПБ-I» и самому наблюдать за гостьей. Начнет просыпаться – отцепим трос и уйдем. Ведь до лагуны не так далеко, черт возьми. Без дополнительного веса мы вернемся довольно быстро.
– Что будет, когда она проснется? – спросил Macao.
– Тут начнется крутое похмелье. Я не удивлюсь, если она пойдет за нами в лагуну.
– Вернее, сама погонит нас туда, – поправил Де Марко.
– Ну а что будет с вами? – спросила Терри.
– В «ПБ-I» я скорее всего буду в большей безопасности, чем вы все, – улыбнулся Джонас.
Macao задумался:
– О’кей, Джонас, берите рано утром «ПБ» и следите за нашей рыбкой. Де Марко, первая вахта у кардиомонитора ваша. При первых же изменениях сразу сообщайте Джонасу. – Macao остановился, прислушиваясь к отдаленному грому. – На нас идет шторм?
В КИЦ вошел Мак, только что посадивший на палубу свой вертолет:
– Нет, Macao, это вертушки с репортерами. Их пять, и летят еще. Думаю, к утру здесь соберется целая куча народу.
Фрэнк Хеллер прервал свою работу и уже в четвертый раз за последний час смотрел теленовости:
…на глубинне двести футов под нами лежи в коматозном состоянии доисторический мегалодон – чудовище, совершившее за последние тридцать с небольшим, дней по меньшей мере две дюжины кошмарных убийств. С нашей позиции отчетливо видна снежно-белая шкура, светящаяся в бликах полной луны.
Тяжело поврежденная «Кику», при ее нынешнем ходе, ожидается в Лагуне Танаки незадолго до рассвета. Программа новостей Девятого канала будет вести наблюдение всю ночь и сообщать последние известия об этом потрясающем событии. Тори Хесс, Девятый канал, прямой репортаж…
– Выключи же наконец, Фрэнк, – сказал Даниельсон.
Они находились в тренировочной каюте «Магната» и занимались сборкой самодельной глубинной бомбы. Даниельсон весь ушел в работу, устанавливая взрыватель на стальном бочонке размером два на четыре фута.
– Ты весь вечер смотришь одно и то же.
– Но ведь ты просил меня выяснить, на какой глубине находится мег, – оправдывался Хеллер. – Уж не хочешь ли, чтобы я нырнул туда сам с портновским сантиметром?
– Ну тогда скажи мне, – Даниельсон опять прервал работу, – как глубоко сидит эта сука?
– По углу камеры я бы сказал, что около стапятидесяти-двухсот футов. Какой диапазон глубин у твоей бомбы?
– Достаточный. А при такой глубине с детонатором не будем никаких проблем. Что касается заряда, то я добавил еще и аматола, – это, конечно, не последнее слово техники, но зато дает сильнейший взрыв. Уж будь уверен, Фрэнк, у меня хватит чем зажарить эту рыбешку. Самое трудное – подойти достаточно близко, чтобы точно сбросить бомбу. Здесь придется положиться на Харриса. Кстати, где он?
– На палубе, – ответил Хеллер. – Ты заметил, что парень не спит по ночам?
– Да, конечно. И я скажу тебе, Фрэнк, что и сам-то я тоже плохо сплю.
Бад Харрис облокотился о поручни правого борта и разглядывал отражение луны на идеально ровной поверхности черной воды. «Магнат» стоял в трехстах ярдах к югу от Лагуны Танака. Бад мог даже рассмотреть бетонную стену огромных ворот входного канала.
– Мэгги, – прошептал Бад между двумя глотками джина. Он посмотрел, как мелкая волна плещет о борт. – Мэгг, ты только посмотри, во что ты меня втянула. Я путаюсь с какими-то флотскими придурками, играющими в войну против этого затраханного чудища. Ты можешь поверить в такое дерьмо? – Бад еще раз отхлебнул джина, допив стакан. – Ах, Мэгг, – горячие слезы потекли у него по щекам, – почему же ты не выбросила эту затраханную камеру? – Он кинул пустой стакан в воду, и возникшая рябь размыла на ней отражение луны. – Да пусть оно все зашибется! Завтра я прикончу это чудище и вырежу у него глаза. – Он повернулся и потащился вниз по спиральному