Иногда задумываешься: «А что такое чудо?» Черт и ангел на кухне — это чудо. Для нас чудо. И для старшего лейтенанта Александра Найденова — тоже чудо. А стратосферный истребитель? Это не чудо — это машина такая, обыденная и привычная, как автомат «калашникова».
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
зипуне и грубых домотканых штанах, что на горбу тащил от самого Леса немаленького размера вязанку хвороста и торопился, пока сумерки не перетекли в самую настоящую ночь, так и не успел понять — откуда перед ним появились двое. Статный, крепкого сложения благородный лорд, при нём пигалица с решительным лицом да сзади пара чёрных лошадей с самыми злющими мордами. Упав на колени, мужичок принялся умолять не лишать живота его, не оставлять деток и вообще, и в частности. Однако тут же выяснилось, что всё не так плохо, и благородного дона на самом деле прислали хорошие люди помочь разобраться с захватившей село бандой.
Размазывая по землистым щекам слёзы, назвавшийся Зенором мужик снова бухнулся в ноги — но уже с прямо противоположными намерениями и благодарственными причитаниями. И лишь с трудом удалось Александру выжать из забитого крестьянина подробности. Да, наехали тут… крестьянин глухо ругнулся, упомянув, как лиходеи прямо посреди улицы насиловали его дочь. Вздохнув, поведал далее. Числом поболе дюжины — но счёту Зенор не обучен. Обосновались в кабаке и доме старосты. Буянят, грабят и к весне твёрдо намерены довести село до нищеты.
– А приведи-ка к нам старосту, да тихонько… — решил Александр, у которого от ненависти уже закаменели скулы.
Уже в потёмках унылый бородач, коего прислал к околице давешний Зенор, рассказал подробности и кое-как обрисовал то, что светлейший дон назвал мудрёным словом «диспозиция».
– Да какая там позиция! — замахал руками староста, до сих пор вспоминающий отнятого поросёнка с такой злостью, что аж челюсти сводило. — Даж для присмотру никого не поставили — ить кого им тут бояться-то?
Темнота не стала препятствием для парочки мстителей — перед отъездом Александр зашёл к читающему у себя толстую книгу мастеру Пенну и безоговорочно получил «то, что Лючике называла кошачьими глазами» — то ли заклинание, то ли ещё что. Главное, что работает, а подробности побоку. Зато староста тут же умчался в деревню по-тихому собрать надёжных робят — кузнеца, двоих рыбаков да известного на всю округу забойщика скота. И не успел старлей под прикрытием полуобсыпавшегося куста бузины докурить трубку, как к ним подвалили несколько решительного вида мужиков, среди коих кузнец выделялся не столько телосложением, сколько кувалдой в руках.
Решили по-простому — не жалеть. Если кто из лихих ребят уцелеет, вязать. А нет, так никто плакать не станет — староста разрешил, да и благородный дон дозвол даёт, класть супостатов безжалостно.
– Только атамана мне живым оставьте, — со сладковатым холодком в животе выдохнул Александр в подмораживающий к ночи воздух. — Так надо.
Надо так надо. Крестьяне пожали плечами, а один рыбак, что жил совсем рядом, притащил моток конопляной верёвки — руки-ноги вязать…
По ночной сельской улице почти бесшумно двигалась диковинная процессия. В середине ощетинившаяся «громовыми железками» парочка, а по сторонам крестьяне да староста с вилами. Александр и Тиль видели прекрасно даже в безлунной ночи — всё небо затянули облака, а местные и так знали тут каждую кочку и каждый ухаб.
В хате старосты проблем не возникло — единственный более-менее трезвый разбойник не успел даже замахнуться мечом, как из сеней сухо, негромко и даже как-то буднично хлопнула машинка в руке Тиль, и раненого в ногу тут же упаковали на манер окорока или колбасы. Троих других вусмерть пьяных не стали даже будить — связали да уложили рядом под присмотром заглянувшего на шум трезвого и потому особено злого на лихоимцев пастуха.
Ещё двоих выловили у местной самогонщицы бабы Тирги — ребята домогались дармового зелья. А получили по шее. Да так, что у одного голова разлетелась гнилой тыквой после удара кувалдой.
– Звыняйте, благородный дон — это тот, хто мово помощника до смерти кнутом запорол, — засопел кузнец в ответ на сердитый взгляд Александра. — Парнишка зелёный совсем, ещё бабы не пробовал. Хотел за Енку заступиться, а энтот его тово… тьфу!
И пнул изуродованный труп ногой.
Ещё про одного донесли вездесущие деревенские сорванцы — уламывает на сеновале Лискину дочку, но та девка ловкая, пока отбивается.
– Ваша милость, да то ж сам ихний старшой и есть! — тихо шепнул на ухо старлею взъерошенный мальчуган и тут же утёр длинным рукавом сопатый нос.
Тихонько взобравшись по лесенке наверх, Александр улучил момент, когда девица завизжит особенно громко, и прыгнул на спину. Но то ли где-то выдал себя шорохом, то ли у вожака и впрямь оказалось воистину звериное чутьё, но по верху стога покатился клубок из двух сильных, неробкого десятка мужчин. Однако дышащий перегаром разбойник то ли оказался ловче, то ли старлей не привык к такому диковинному ходу дела — но
