Иногда задумываешься: «А что такое чудо?» Черт и ангел на кухне — это чудо. Для нас чудо. И для старшего лейтенанта Александра Найденова — тоже чудо. А стратосферный истребитель? Это не чудо — это машина такая, обыденная и привычная, как автомат «калашникова».
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
Как там она сказала — быть достойной своего дона?
– Ну, где там пиво? — из залы донёсся удар по столу, перекрывший даже хохот подвыпивших разбойников.
– Уже несу! — звонко отозвалась служанка и умоляющими глазами уставилась на обоих мстителей.
– На счёт «три», — негромко распорядился девчушке старлей. — Ты слева и чуть сзади. Раз, два…
Что произошло дальше, вспоминать попросту не хотелось — ни ему, ни бледной как полотно девчонке. Против двоих вооружённых изысками оржейного дела людей у бандитов попросту не было шансов. Воистину, как говорится, избиение младенцев — так потом подумалось Александру, стоящему в луже крови и зорко озирающему учинённый разгром. Всего лишь двое догадались выскочить в наружные двери — но донёсшийся оттуда хряск ударов и сдавленные вопли подтвердили, что притаившийся в темноте комитет по встрече не оплошал.
Да ещё один, сидевший чуть осторонь вертлявый лохматый парень размахнулся, намереваясь метнуть нож — но Тиль сбоку вскинула ладонь, и в стрекотании бешено задёргавшейся машинки рука разбойника разлетелась кровавыми ошметьями. Как потом оказалось, железная оболочка с виду почти безобидных худеньких пуль при попадании разворачивалась зонтиком, разрывая плоть в клочья — как охотничий жакан. Бандита даже не успели перевязать ворвавшиеся в залу крестьяне с дубьём в руках. Так и истёк кровью…
А наутро, хоть и отнекивался невыспавшийся Александр, коего немного отпустило только после хорошего кувшина местного пойла, но пришлось ему вершить суд над пятерыми дожившими до утра разбойниками. Вообще-то, их было семеро, но атаман не в счёт — да ещё одного, особо лютого насчёт попортить малолеток обоего пола, деревенские бабы растерзали в лохмотья. Староста лишь смущённо переминался с ноги на ногу, докладывая об этом.
– Мой дон, — шепнула сбоку Тиль, успевшая пошептаться с местными насчёт обычаев и выяснить, что к чему. — Если мужики-от-сохи сами чего учудят, это самосуд — ни-ни! А вот если благородный дон дела решает, то дело другое.
С захваченными трофеями он распорядился к обоюдному удовольствию — железо в кузню, барахло и лошадей раздать «на опчество». Половину денег повелел отдать пострадавшим за убытки и в моральную компенсацию, так сказать. А половину громогласно пообещал отдать колдуну-целителю.
– Зелья редкие покупать, да лекарства делать, чтоб людей да скотину пользовать — по-доброму это?
Крестьяне закивали, и даже прижимистый староста не без вздоха согласился — тем более, что по первому снегу и сам собирался везти к лесному колдуну расхворавшуюся жонку.
Но как ни крепился старлей, а всё же вынужден был признать, что нелёгкое это дело — лордом быть. Ибо как ни искал он в себе или на сосредоточенных лицах собравшихся на околице крестьян хоть каплю сочувствия или жалости к уцелевшим, но так и не доискался. И когда чёрные кони увозили двоих людей и притихшего вожака прочь, под крепкими ветвями придорожных деревьев в петлях ещё подёргивались пять повисших на манер груш тел — с посиневшими лицами, высунутыми языками и стекающими по ногам нечистотами…
– Осуждаете? — Александр взглянул в лицо мастера Пенна, чувствуя, как от бессонницы горят веки — словно под них сыпанули песка.
Колдун вздохнул, присел над телом застывшего в ужасе разбойника, уже смутно догадывающегося об уготовленной ему участи, проделал некие отозвавшиеся зудом меж лопаток манипуляции.
– А какое право я имею осуждать? — отозвался он. — У этого всё равно на руках больше крови, нежели у вашей светлости. Только вы сделали свой выбор — а он свой.
– Знаете, дон Александр, — продолжил старик, пряча под плащ от вновь припустившего дождика свою роскошную бороду. — Мне ваша Тиль рассказала немного о том, что творили в деревне эти бандюки. Так что…
Мастер Пенн нахмурился, отчего его кустистые седые брови словно сами собой почти съехали на нос.
– Я попробовал спросить её — как она решилась? И знаете, что дитё ответило? Вот уж утёрло нос старику… — он покачал величавой головой и принялся снимать с лошади поклажу, готовя свой обряд.
– А дитё ответило — свобода есть осознанная необходимость!
– Как-как? — от удивления старлей едва не поперхнулся дымом из трубки.
– Каком кверху, — въедливо отозвался колдун и жестом отодвинул его в сторону.
Приглядевшись, Александр сообразил, что у корней исполинского даже по меркам здешнего Леса великана, которого мастер Пенн мимолётно назвал Прадубом, тот прямо в опавшей листве вычерчивает самую обыкновенную звезду. Пятиконечную звезду, заключённую в круг. И в центре обретается разбойный атаман.
– Как говорила мать, это было любимое изречение отца, — глухо отозвалась сбоку
