Иногда задумываешься: «А что такое чудо?» Черт и ангел на кухне — это чудо. Для нас чудо. И для старшего лейтенанта Александра Найденова — тоже чудо. А стратосферный истребитель? Это не чудо — это машина такая, обыденная и привычная, как автомат «калашникова».
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
сопроводил неким заклинанием, ибо Александр своим натренированным и обострившимся чутьём ощутил беззвучно разлетевшиеся во все стороны волны магии.
– Всё, в округе чисто, — выдохнул мастер Пенн. Он постоял немного, утирая с поцарапанного лица копоть. Поморщился при виде своей полуобгоревшей, некогда столь ухоженной и тщательно лелеемой бороды.
– Заносите раненых, — буркнул он.
Однако, не успев скрыться в полуразгромленном доме, зачем-то задрал голову вверх. Александр заметил, что крестьяне тоже с разинутыми ртами посмотрели туда, и многоголосое «ахх!» слилось в одновременном выдохе. Подняв взгляд с заваленной трупами и мусором земли, он даже дёрнул было рукой, чтобы протереть глаза — уж не мерещится ли ему этакое диво?
Нет, определённо не мерещилось — под низко нависшим небом из зимних туч, летели два аспидно-чёрных коня. Они мерно и величаво взмахивали прозрачными, радужно отблёскивающими крыльями — более прекрасного и удивительного зрелища старлей не видал уж давненько. А самое интересное, что на одном из небесных скакунов восседала красавица с развевающимися на ветру волосами, и Александр со странной смесью восторга, изумления и облегчения признал в ней Лючике.
Стало быть, крылатые волшебные коники это и есть кэльпи? Ну, хитрецы, как до сих пор маскировались-то…
Лючике обняла себя руками за плечи, с трудом удерживая нервную дрожь. Она смотрела и никак не могла оторваться от любимого лица. Александр осунулся, почернел — а в глазах его тёмным пламенем разгорался ад. Два дня тому назад мастер Пенн, выйдя из комнаты, где вся в заживляющей магической пенке в забытьи лежала Тиль, устало сел в своё кресло. Некоторое время прихлёбывал свой неизменный травяной отвар из мягко переливающейся узорами чашки, словно не замечая уставившихся на него выжидательных взглядов.
– Полушубок и остатки мыльной пены немного защитили кожу от пламени. Ожоги я сведу — даже следов не останется… — он вздохнул, снова отхлебнул отвара, будто в смущении не осмеливаясь поднять взор. А затем мягко добавил:
– Только вот глаза… вернуть Тиль зрение невозможно.
Слова эти зловеще зависли посреди ещё пропахшей гарью залы, словно громом поразив присутствующих всей своей неприглядностью. Флисси, коему шальной пулей оторвало левое ухо и он теперь уныло таскался эдаким несимметричным клубком шерсти, в ужасе прикрыл лицо лапками. Обретающаяся на соседнем кресле Санка вздрогнула, погладила домовёнка одной рукой, бережно прижимая к себе обмотанную охлаждающими компрессами другую — один из ворвавшихся в дом с чёрного хода налётчиков опрометчиво сунулся в кухню, и девица храбро надела тому на голову полную кастрюлю крутого кипятка. Попеклась и сама малость… а налётчика даже не удалось откачать.
Сама Лючике вздрогнула, ощутив, как её от слов волшебника обдало жаром — да таким, что щёки загорелись сухим жаром. А Александр медленно поднял голову и эдак нехорошо прищурился:
– Отчего такая несправедливость, мастер Пенн? Вы уверены, что исцелить Тиль невозможно?
Лорд Пенн сгорбился, угрюмо уставившись в камин, и на миг стал похож на старого, нахохлившегося, неимоверно уставшего ворона.
– Раны, нанесённые магией или магическим оружием, очень трудно поддаются лечению. Если бы Тиль полголовы снесло картечью или мечом, я бы костьми лёг — но на её личике не осталось бы даже шрама. А тут, — он пожевал губами и скривил строгое лицо. — Сами глаза уцелели — но претерпели необратимую трансформацию…
Ведьма, что по просьбе целителя ассистировала мастеру, не всегда даже понимала сути проделываемых манипуляций — и подивилась, сколь же многому ей ещё предстоит научиться. Но она и сама видела, что дело дрянь. Глаза лежащей в беспамятстве девчушки потеряли свой цвет и выглядели как два полупрозрачных, белёсых шарика. Вроде как из дымчатого агата или странным образом застывшей, разбавленной молоком воды. И не было ни радужной оболочки, ни белка — только жутковато выглядящие однородная субстанция.
А ожоги… местами обугленные до кости ткани оба целителя чудесным образом восстанавливали, щедро плеская на алтарь Силы самою свою сущность и раз за разом совершая маленькое чудо. Лючике даже сумела восстановить ресницы и еле заметную конопушку на девчачьем носике. И всё же, осознание собственного бессилия грызло её, точило, словно невидимый червячок румяное яблочко.
Сама-то она, выходит, отсиделась в стороне. Хоть и нет в том её вины — случайность, что в то время отправилась на прогулку в лес, дабы без помех потренироваться. А потом попала под слабое рассеянное излучение этого… ведьма припомнила скупое объяснение хмурого Александра, что в малых дозах эта гадость вызывает панику,
