Иногда задумываешься: «А что такое чудо?» Черт и ангел на кухне — это чудо. Для нас чудо. И для старшего лейтенанта Александра Найденова — тоже чудо. А стратосферный истребитель? Это не чудо — это машина такая, обыденная и привычная, как автомат «калашникова».
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
здоровущий ящик с инструментом и запчастями. Там, обняв здоровенный гаечный ключ, на двух подстеленных под него подбитых мехом лётных куртках безмятежно дрых Вовка. Улыбнувшись, механик прикрыл обратно крышку. Мимоходом проверил давление в магистрали, осмотрел желоба с проводкой и удовлетворённо кивнул. Всё путём — ИЛ машина что надо. Хоть и старенькая, а иным скороспелым новинкам сто очков вперёд даст.
Возвращаясь через главный отсек, где в гражданских самолётах обретается орава разношёрстных и привередливых пассажиров, механик ещё раз придирчиво осмотрел крепления груза, подтянул одну муфту. Не обращая внимания на колюче-настороженные взгляды обоих неусыпно бдящих охранников из Комитета, наложил дополнительно две растяжки из тонкого стального троса, натянул до басовитого звона.
– Пристегнитесь, — буркнул он, завистливо окинув взором новёхонькое обмундирование гэбэшников, а особенно их диковинные, ещё никогда не виданные автоматы АКСУ. — Сейчас в облака войдём, потом разворот на курс.
Оба парня были как на подбор — статные, крепкие, хищно-агрессивной повадки. И с весьма заметным загаром до кончиков пальцев. «Никак на курортах загорали?» — прикинул механик.
Однако старший из вертухаев буркнул под нос некую вариацию на извечное российское «а пошёл ты» и лишь жестом показал — проваливай.
Механик на дух не переносил тихарей, прекрасно помня из читанного, как относились к голубым жандармским мундирам ещё при царе — тех и вовсе велено было в Офицерское Собрание не пущать. Потому он воткнул в розетку болтающийся шнур шлемофона и официально доложил командиру о своевольстве членов экипажа.
– А ну, хлопче, дай им послухать, — в голосе Чередниченко прорезался металл. Уж первый пилот на борту царь, бог и прокурор в одном лице.
Небрежно прислонивший наушник к уху гэбэшник сначала поскучнел. Затем еле заметно покраснел. А под конец даже скривился и только вздохнул, возвращая обратно шлемофон.
– Лейтенант, пристегнись, сейчас болтанка будет, — с явной неохотой распорядился он для виду задремавшему напарнику. — Да и командир здешний гневаться изволят…
Под пристальным взглядом механика оба завозились с ремнями. Подогнали, защёлкнули пряжки и выжидательно посмотрели с намёком — да уйдёшь ты или нет? Александр вполсилы дёрнул, проверяя, кивнул в ответ и пошёл с обходом дальше. Хоть и осмотрел уже всё по два раза — а всё ж дело прежде всего. Проверил даже запасы воды и пайков, собственноручно заглянул в лючок на спрятанную в фюзеляж стойку носового шасси. И даже фонариком озабоченно присветил — не протекает ли гидравлика?
Добравшись наконец до наглухо запертой дверцы в бронированной перегородке, отделяющей пилотскую кабину от остальных отсеков, он подключился к здешней розетке и доложился — всё в порядке. Замок на двери щёлкнул, а голос Бати в шлемофонах деловито и коротко ответил:
– Заходи, и прикрой за собой, от тех архаровцев…
В кабине совершенно неожиданно Александр почувствовал запах хорошего кофе. Угостившись из термоса, коим Аничкина снабдила напоследок одна зарёванная связистка из штаба, механик сел на откидное креслице возле радиста и некоторое время слушал, как оба пилота препирались по поводу какого-то там пеленга. Тыкая пальцами в карту, они мало-помалу пришли к тому, что называют нынче новомодным словом «консенсус».
«А по мне, так согласие» — механик улыбнулся и стал прислушиваться к словам Бати более внимательно.
– Вот здесь Сушки с нашей базы отцепляются, нас подхватывают МиГи двадцать пятые из Барановичей. Разворачиваемся, набираем девять тысяч и прём строго на север, — недрогнувший палец генерала провёл линию по карте. — Там нас встречают и ведут дальше балтийцы и североморцы… ну, а потом… потом как написано в лётном задании. Вопросы?
Вопросов не оказалось.
Третий час за обшивкой свистел рассекаемый воздух, а на крыльях горделиво гудели двигатели. Делать решительно было нечего — но Александр упрямо лазил по всем отсекам, проверяя и перепроверяя. Ведь именно от скуки и безделья в голову всякая дурь лезет. А коль руки заняты, то глядишь, и человеком станешь со временем.
Механик кропотливо подрегулировал компенсатор забортного давления. Завинтил крышку, не без улыбки щёлкнул по застывшей отметке дифманометра. Работает как часики, зараза, куда ж оно у меня денется?
А бешено вращающиеся винты упрямо рвали в клочья разреженный воздух и отбрасывали назад, толкая серебристо-зелёную птицу строго на север. Минуты утекали за минутами вслед за пройденным расстоянием, складываясь в часы. Несуетливо механик взял на себя обязанности стюарда, разогрел в доставшейся от гражданки духовке пайки.
