Иногда задумываешься: «А что такое чудо?» Черт и ангел на кухне — это чудо. Для нас чудо. И для старшего лейтенанта Александра Найденова — тоже чудо. А стратосферный истребитель? Это не чудо — это машина такая, обыденная и привычная, как автомат «калашникова».
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
собственноручно связал подобие упряжи и прихватил парнишку через подмышки. Когда Вовке опять пришлось скинуть телогрейку, протискиваясь в узкую щель под баком — знаете, как терзалось сердце механика?
Но всё же он деловито принялся прилаживать на место панели обшивки, пока Батя лично на руках понёс трясущегося и впавшего в тупое безразличие мальчонку в теплоту пилотской кабины.
И когда искрящаяся инеем отвёртка довернула последний фиксатор, а задубевшие руки уже всерьёз грозились забастовать, только тогда Александр встал на ноги, осмотрел датчики, перекинул рычажок подачи масла.
Стрелка манометра дрогнула, крутнулась. Словно бешеный компас, метнулась влево-вправо, а затем рывком вошла в нужный сектор.
– Найдёнов — пилотской кабине, — непослушные губы едва шевелились. Но лётчицкий, прижатый к шее ларингофон вырывал звуки прямо из середины горла, и большой беды от того не было. — Подача масла на второй двигатель возобновлена. Пускаем — для начала на половину мощности.
Наушники отозвались голосом Аничкина.
– Понял, понял… ага, заработало! — и через пару минут добавил. — Всё в норме, рули сюда!
И напоследок осмотрев индикаторы и показания датчиков самым недоверчивым взглядом, Александр Найдёнов пошёл в нос ожившего самолёта. Усталый донельзя, истерзанный — и немного довольный собой.
Самым довольным выглядел Вовка. Получив из подрагивающих от усталости рук механика особую, «сиротских» размеров чашку горячего чая, а от хлопнувшего себя по лбу Аничкина кусок политого шоколадной глазурью торта, мальчишка блаженствовал под ворохом одеял и трескал лакомство. А генерал созвал весь экипаж и теперь в желтоватом свете лампочек осматривал своё потрёпанное воинство.
Последними прибыли оба гэбэшника. Но когда Палываныч приказал всем познакомиться и сказать пару слов о себе — так вот, тогда-то парни и буркнули:
– Груз в порядке — пара вмятин на обшивке контейнера, и всё. Владимир, Александр. Оба из спецназа — нас особым приказом выдернули в рейс прямо из Афгана.
Первым от удивления опомнился механик.
– Ребята… извините. Я думал, вы из этих КГБшников, — и в знак примирения протянул руку.
Даже генерал, люто ненавидевший всякие конторы с их подлыми штучками, сердечно поздоровался с парнями. Всё-таки, армейские спецы по откручиванию супостатам голов как-то почти родные. Затем, подумав, он посмотрел в глаза Александру — да так, что у того словно на воздушной яме ухнуло вниз сердце, и добавил.
– Прежние чины и заслуги тут уже роли не играют. Давай, Сашко, рассказывай.
И молодой авиационный механик, волнуясь, старательно придал своему голосу скучающие и сухие нотки прожжённого лектора из общества «Знание».
– Как все знают, у нас в стране официально принята гипотеза академика Шкловского о множественности разумных, населяющих Вселенную миров…
И так далее, как по писаному — даже сам себе удивлялся он сам. «От волнения, что ли, чешу не хуже как диктор из Останкино?» — ещё удивился он, переводя дух после короткой вводной. А затем изложил внимательно слушающему экипажу свои сведения вкупе с догадками и предположениями. И в самом конце, подумав, добавил:
– Мы сейчас в переходной зоне между мирами. Здесь неприменимы понятия «где» и «когда» — всё возможно и нет ничего невозможного. Оттого-то, наверное, и наткнулись на «мессеров».
– Хорошо, что не на «фантомов» или «миражей», — буркнул Аничкин, поёжившись от такой перспективы.
Стахович пошевелился и задумчиво почесал забинтованную ногу.
– Ну, не такие уж мы необразованные, Стругацких с Брэдбери читывали. Хотя мне больше и Ефремов по душе. Так что ж, выходит — чухня всё про фотонные звездолёты и гипердвигатели?
– Прилетим, сами всё увидим, — Батя оказался настроен более практично.
Посмотрев на угревшегося и сладко прикемарившего Вовку, он наравне с другими стал задавать вопросы. И принять бы Александру лютую смерть от такого неимоверного количества речей, но он вовремя вспомнил, что фюзеляж в дырах, давление не держит. А посему надо проверить и перепроверить кислородные маски, магистрали и прочая, прочая, что любо сердцу хорошего механика.
Вторую отметку прошли без сучка и задоринки — чётко, словно как на учениях. Четыре мощных двигателя победно ревели свою песню, и горделивый «Ильюшин» легко вознёсся на девять тысяч метров, презрев оставшиеся далеко внизу облака. Ровно, как по ниточке, втянулся он в полыхающий квадрат — на этот раз алый. Оба пилота недоверчиво всматривались вперёд, помня прошлую отметку, когда уже царапающий брюхо тёмно-фиолетовому небу лайнер вдруг оказался над самым океаном.
Но обошлось, по выражению
