Иногда задумываешься: «А что такое чудо?» Черт и ангел на кухне — это чудо. Для нас чудо. И для старшего лейтенанта Александра Найденова — тоже чудо. А стратосферный истребитель? Это не чудо — это машина такая, обыденная и привычная, как автомат «калашникова».
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
голос и броситься на шею. И прижаться всем телом — к нему…
И всё же она сдержалась.
– Иди ложись, Алекс. Я умудрилась оставить свободной спальню на первом этаже…
– А ты? — взглянувшие на неё глаза странно блеснули — то ли сполохом костра, то ли ещё чем.
Она уронила взгляд в огонь и упрямо промолчала. Но всё же не стала сопротивляться, когда две крепкие руки подхватили её. А едва мужчина с женщиной на руках неспешно, чуть торжественно шагнул через порог дома — их дома! — всё-таки не выдержала. Обхватила за шею, жадно и нетерпеливо нашла его губы…
Мир бешено завертелся винтом, проваливаясь в сладкие и такие долгожданные тартарары. Да туда ему и дорога, по правде-то говоря. Ведь главное, что ответ оказался — да! Да, да и тысячу раз да!
Злые ветры веют над этой землёй. Иногда горячие и обжигающие, словно удар плети, иссушающие в душах свет. И тогда в сердцах людских мутной волной вскипают жажда и ненависть. И летит неслышный стон по городам и весям, и бьются похоронным звоном набатные колокола. Самолёты сбрасывают бомбы на мирные города, а гордые рыцари с крестами на щитах рубят головы смуглым южанам. Но иногда прилетают и холодные, светлые посланцы ледяных бездн, принося с собой чистую и сладостную свежесть. И тогда из-под пера ясноглазой Ахматовой вылетают бессмертные строки — а в небольшом домике счастливо улыбающийся Моцарт покрывает листы стремительным и нетерпеливым нотным знаком…
В чистом и ясном небе мелькнула громадная хищная тень, затмевая собой звёзды. И она, задремавшая от такого родного и убаюкивающего ощущения полёта, с неудовольствием приоткрыла один глаз. Это оказался он — в своей неизменно синей с белым чешуе. Лишь однажды он на время принял боевой вид… да-да, тот самый — цвета чёрного золота. А нынче снова при параде.
– Привет, модница, — фыркнул он, с интересом присматриваясь к подруге. С улыбкой, так странно смотрящейся на драконьей морде, он отметил красивый, так идущий ей нынче цвет шлифованного лунного серебра. — Опять расцветки меняешь? Нынче на Балу Драконов что, «металлик» будет в моде?
– Привет, Берс, — с деланой обидой зевнула дракошка. — Ты опоздал!
И, отвернувшись, старательно изобразила вид обиженной, смертельно оскорблённой женщины.
– Отнюдь, — вмиг нашёлся парень. — Это ты раньше прилетела…
Она покосилась на его лукавую физиономию и для порядку легонько куснула за хвост. А он улыбнулся в ответ, ничуть даже не подумав увернуться — хотя уж что-что, а это он умел. И кивнул головой на длинной шее в сторону изящно алеющих на крыльях подруги красных звёзд. Причём не нарисованных — уж слишком они естественно смотрелись на ней.
– А это откуда?
Мирна шаловливо перевернулась на спинку, продемонстрировав такие же пятиконечные звёзды и на нижних сторонах крыльев.
– Подсмотрела в его снах…
В глядящих на подругу глазах дракона мелькнул тот блеск, завидя который, женщины бросают всё и бегут за этим взглядом хоть на край света. Но эта лишь улыбнулась, подлетела чуть ближе и сладко прищурилась, вслушиваясь в звуки чарующего голоса.
– А, Александр… вообще, удачно вышло, что его выбросило именно к нам. И через его воспоминания мы нашли свой собственный мир — и теперь стали его Хранителями, — Берс помолчал, любуясь дивными огнями проплывающей в ночном сумраке Эйфелевой башни. — Да, кстати — а как там мама?
В больших, золотисто-оранжевых с вертикальным зрачком глазах дракошки промелькнула нежность.
– Представляешь — у меня всё получилось! Так и есть, мама и Александр подходят друг к другу как замочек и ключик. Так что её счастью ещё позавидуют! Да, вспомнила — за спасение этого странного, ни на кого не похожего, сильного и доброго человека с меня причитается… что ты хочешь?
Он долго молчал, глядя в черноту внизу с редкими, уползающими назад огоньками. Затем как можно будничнее спросил, старательно придав своему голосу невозмутимость:
– Мирна, когда придёт срок… ты будешь матерью наших дракончиков?
«Наших? А ведь дыхание-то затаил, затаил!» — дракошка полыхнула сияющими от счастья глазами, указуя путь заблудившемуся где-то в ночи «боингу».
И улыбнулась — так, что тут уже не нужны никакие слова.
– Да не кручинься ты, Элендил, — в голосе плутоватого беса в цыганской жилетке и ярко-алой бандане, что расселся на чём-то неописуемо мохнатом и живом — как у себя дома, прорезалось неожиданная нотка сочувствия. — Ну подумаешь, лишили премии — с кем не бывает!
– Да уж. Но вообще-то, всё верно — мой прокол с этим механиком. Не уследил ведь,
