Иногда задумываешься: «А что такое чудо?» Черт и ангел на кухне — это чудо. Для нас чудо. И для старшего лейтенанта Александра Найденова — тоже чудо. А стратосферный истребитель? Это не чудо — это машина такая, обыденная и привычная, как автомат «калашникова».
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
из свёртка на манер младенца — уж такое-то обхождение ей явно оказалось в диковинку.
– Всё съесть, — коротко приказал Александр, раздумывающий над кучей вещей сразу.
Сидящая у стола девчушка, осторожно выпутавшись из полотенца, взлохматила и без того торчащие в стороны волосы и принялась уплетать. И старлей, с неимоверным удовольствием поглощая из горшочка что-то похожее на гречневую кашу со шкварками, поинтересовался у Тиль:
– А вот скажи… я вашему оружию не обучен — есть тут где мастера?
С трудом объяснив ничуть не интересующейся всякими вострыми железками девчонке, что такое фехтование, он не без удовольствия услышал в ответ, что есть тут в Изеке гильдия воинов и наёмников — можно там поспрошать. Кивнув, Александр при помощи Тиль, изрядно польщённой тем, что дон соизволил трапезничать за одним столом с малолетней служанкой, быстренько подмели всё съестное. И потягивая из кувшина сок каких-то фруктов с весьма интересным вкусом, он подумал, что жизнь, похоже налаживается.
В дверь осторожно сунулась служанка. То ли удивлённая, то ли обрадованная тем обстоятельством, что благородный господин просто отдыхают, а не изволят охаживать маленькую рабыню во все предназначенные и не очень для того природой места, она сообщила, что вода для купания светлейшего дона приготовлена. Ну что ж, очень кстати…
Тиль весьма ревниво наблюдала, как служанка моет её господина, игриво похихикивая и откровенно норовя то задеть бедром, то прижаться поплотнее пышной грудью, и в конце концов не утерпела. Выгнала ничуть не смутившуюся нахалку вон да принялась шуровать сама. Силёнок у неё оказалось всё же побольше, чем у котёнка, а посему потереть спину духу хватило. Мимолётно глянув на вовсе не предназначенную для её глаз часть тела, малышка округлила глаза и поспешила отвернуться, когда не привыкший к такому барскому обхождению Александр отобрал у неё мочалку и с удовольствием принялся мыться сам.
Нет, всё-таки есть какая-то высшая справедливость! — думал он, уже вернувшись в комнату. А потому не станем загадки загадывать и голову ломать в пустопорожних раздумьях!
Поскольку в просторной, обложенной красивым мелким то ли кирпичом, то ли неглазурованной плиткой комнате уже потемнело ввиду закатившегося солнца, он вышел на балкон, из одежды озаботясь лишь полотенцем на бёдрах. К тому же, служанка обещала выстирать и подштопать одежду только к утру, а для Тиль не долго думая предложила и вовсе купить новую. Не удивительно, что вскоре в вечернюю прохладу высунулась и девчонка. Живописно замотанная в большущее полотенце на манер маленькой римской матроны, путаясь в ногах, она свесилась через перила, не без удовольствия поглядывая с высоты третьего этажа на постепенно затихающую внизу сутолоку.
Ночь пришла. Неслышно поцеловала весь мир, принеся с собой долгожданную прохладу и свободу от дневных забот. Взметнулась ввысь, где навстречу ей приветливо засверкали звёзды, водя свой извечный и неслышный хоровод вокруг луны. Взлетела, рассыпалась колокольцами радостного смеха.
Ночь пришла, сказкой ласковой и нежной — и счастливо улыбающиеся ангелочки уснули на золотых облаках, подрагивая натружеными крылышками и шепча во сне чьё-то имя пухленькими, никогда не целованными устами. Чьё? Кто знает — быть может, и твоё.
Ночь пришла, сказкой ласковой и нежной, избавлением от бед. Лишь пугливые огоньки в ободранных халупах да дрожащие зарева факелов в надменных дворцах ещё пытались создать жалкую иллюзию, подобие уснувшего дня. Тщились, пыжились, сами не зная — зачем?
Ночь пришла, сказкой ласковой и нежной, избавлением от бед и ожиданьем — нет! — свершеньем чуда. Вошла полновластной хозяйкой, неслышно ставя изящную ножку в туфельке цвета разбитых надежд. Трепетно любя, обняла собою весь мир, всмотрелась в глаза всем и каждому — и обрушилась на землю непроглядной тьмой.
Как странно… привыкшему к бешеной мешанине электрических огней старлею показалось до жути непривычно смотреть на эдак средневековый город, где лишь на перекрёстках тускло горели на столбах фонари, разжигаемые степенным старичком с лесенкой на плече и небольшим светильником в руке. Вот он прошёл под балконом, прислонил лесенку к специально предусмотренным под вычурным стеклянным колпаком поперечинкам, с достоинством взобрался. Пошуровал там что-то, добавляя масла или чем тут они топят, поднёс огня. Лицо его осветилось сильнее, и на него тотчас же вылезла довольная улыбка. Закрыв стеклянную дверцу, дедок так же важно и с чувством собственного достоинства спустился, подхватил лестницу и пошкандыбал дальше.
Красота, одним словом! За сутки полного пансиона на постоялом дворе запросили серебрушку,
