Иногда задумываешься: «А что такое чудо?» Черт и ангел на кухне — это чудо. Для нас чудо. И для старшего лейтенанта Александра Найденова — тоже чудо. А стратосферный истребитель? Это не чудо — это машина такая, обыденная и привычная, как автомат «калашникова».
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
вида которого народ спешил осенить себя отгоняющим несчастья знаком и норовил далеко не отходить от укрытий. В конце концов даже вечно занятый Александр обратил внимание на сей необычный феномен — и за разъяснениями обратился к Тиль.
Малышка, что едва приползла с занятий по фехтованию — ибо первую же удачно выкованную небольшую шпагу хозяин подарил ей — бросила взгляд в окно и кивнула:
– Да сезон дождей пришёл, ваша светлость. Неделю будем водой с неба маяться, — и со вздохом плюхнулась на постель. Посмотрела на стену, с которой на неё неодобрительно смотрел плечистый усатый дядька с двуручным мечом в руках, вздохнула снова и отвернулась.
– Подъём, — буркнул ей Александр, ломая голову над оказавшимся неожиданно сложным чертежом обычных настенных часов-ходиков. — Таблица умножения, забыла?
Ответом ему оказались демонстративные стоны и бодрые проклятия. В конце концов пришлось уже в третий раз вспотевшему от своих размышлений старлею раздеть девчонку и устроить ей хороший массаж. С удовольствием чувствуя под руками чуть окрепшие мускулы вместо прежних тряпочек, он только усмехнулся, когда не удержавшаяся Тиль уткнулась мордашкой в подушку и от души сыпанула оханьями и воплями. Громко нельзя — но втихомолку-то, между своих, как тут удержаться?
Пока девчушка улыбалась, утирая с лица слёзы и блаженно постанывая от окончания мучений, Александр вымыл руки от аптекарской мази и шлёпнул её по попке стопкой листов пергамента.
– И чем быстрее выучишь, тем быстрее я нагружу чем-нибудь новым. Но пока не станешь образованной куда там знатной леди, в мою сторону даже не смотри.
И несчастная Тиль, горько проклиная одного благородного дона, свою несчастную судьбинушку и заодно весь белый свет скопом, опять вгрызалась в эти жутко непонятные премудрости. Ну ничего, хозяин, посмотрим, как завтра кое-кто будет болтаться в седле…
Этой ночью неистовой стихией на всё небо разразилась гроза. Среди ясного неба — если бы такое увидал Александр, то немало удивился бы. Но он спал так крепко, что взрагивающая на его плече от яростных белых разрядов Тиль лишь попискивала что-то девчоночье во сне и крепче обнимала такое крепкое и надёжное плечо…
Часовой на башне даже не успел ничего понять, как неведомая сила сдёрнула его с места и вышвырнула наружу, на смутно сереющий далеко внизу булыжник. Его напарник тоже так и не сообразил, отчего собственная голова вдруг отделилась от тела — и отправилась в самостоятельный полёт, разбрызгивая чёрную, отблёскивающую алым жидкость…
– Они точно выпили тот кувшин? — две встретившиеся на стене тени стали перешёптываться.
– Да точно, вельд — всё сонное зелье вылакали. Я ж им в вечернее питьё сыпанул, как вы и велели… — вторая тень угодливо согнулась и протянула лапку за вознаграждением.
Но это оказалась её ошибка — первая тень рубанула по склонённой шее чем-то неуловимым — и исчезла.
А Александр, среди ночи вдруг проснувшийся от какой-то неясной тревоги в мутной и раскалывающейся от тупой боли голове, заметил, как на стенах ожили фигуры — и склонились над ним. Словно скорбные ангелы, прошептали что-то неслышное — и воспарили, унося с собою прочь святую и грешную душу…
Маленький Флисси никому никогда не делал зла. Скитался себе по свету, прячась от нескромных взоров, питался всякой дрянью, но упрямо искал свой дом. Ведь что надо порядочному домовёнку из хорошей семьи? Свой угол под лестницей или в чулане, да поменьше зуботычин от больших и шумных человеков. А уж работу по хозяйству он себе всегда найдёт… Однако последнее время не везло — поселения в здешней степи куда-то пропали, а идти в самое большое и вонючее под названием Изек он не решился. Неправильно оно как-то…
И до того дошёл горемычный Флисси, что от отчаяния поселился в старых развалинах у реки, от которых прежде и взгляд-то брезгливо отворачивал. Жил бы тут хоть кто-нибудь из человеков, да хоть дед слепой или бабка столетняя — тогда да, бегом побежал бы! А так, без хозяина, вроде забубённого призрака какого — от тоски хоть по ночам на луну вой.
Только вот, два дня назад, когда погружённый в горестные раздумья Флисси окучивал среди лопухов свой маленький огородец с чудом сохранившейся репой и парой кочанов тощей капусты, выловили его злые человеки верхом на конях. И сразу, злыдни, пытать давай — где клад, мол? Да откуда ж в развалинах сельской хаты золоту быть-то, разве ж оне подумают, прежде чем железом калёным прижигать? Шкурка-то своя, да и больно, больно-о-о как!
А то ещё надумали ради забавы к морде лошадиной подносить! Стра-ашно — вона какие зубищи у коняк-то! Цапнет такой, от бедного домовёнка только лохмотья и полетят. Пищишь,
