Иногда задумываешься: «А что такое чудо?» Черт и ангел на кухне — это чудо. Для нас чудо. И для старшего лейтенанта Александра Найденова — тоже чудо. А стратосферный истребитель? Это не чудо — это машина такая, обыденная и привычная, как автомат «калашникова».
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
но староста благоразумно поднял руки вверх, как бы признавая поражение. И распорядился открыть ворота.
– От клятые бабы! — ворчал он, пытаясь почесать пострадавшую спину. — Жаль только, что сторговаться не довелось…
Но Александр весьма мудро рассудил, что такой табун ему вовсе и не нужен, да и отдал по доброте душевной. Обещал ведь. И у стоящей немного на отшибе кузни, откуда настороженно взирал закопчёный кузнец, сбросил наземь тяжёлый, звякнувший металлом тюк с оружием незадачливых вельдов.
– На общество отдаю! — громко объявил он.
И судя по всему, сделал правильно, потому как хозяин кузни уважительно поклонился, вытирая натруженные ладони о прожжённый кожаный фартук. Видать, с железом тут туговато…
А староста почесал в затылке, распорядился ослобонить ведьму да привести в трактир. Благо туда же направлялся и Александр, намереваясь поесть хорошенько да хоть эту ночь провести в кровати, а не чёрт знает как. Тем более, что немного утихомирившаяся трактирщица Беором поклялась, что своих гостей она ни отравой, ни ещё какой дурью не потчует. В отличие от старосты, на коем от гневного взгляда женщины едва не задымилась нательная рубаха.
Лючике сонно щурилась вокруг, не в силах сообразить ничего. И лишь мурлыкнула что-то счастливое, когда Александр ласково подхватил её на руки и закружил.
– Эва, вон оно что, — со знанием дела протянула вернувшаяся в просторную залу трактирщица с подносом в руках. — Как же вас угораздило-то, благородный дон? Долг вернуть, то дело святое, а тут прям чуть ли не сердешная любовь…
– Да вот, сердцу не прикажешь, — Александр пожал плечами, наблюдая как счастливая Тиль наворачивает исходящую духмяным паром кашу. — И не хочу. Сказала одна мудрая женщина, что ведьма эта — половинка сердца моего.
Трактирщица даже утёрла глаза краем передника — так расстрогала её коротко рассказанная старлеем история.
– Вот что, — вздохнула она. — Ты старосту не бойся. Он хоть и крут иной раз, но мужик не глупной. Просто чужих не любит…
– Ой! — встряла в разговор Тиль, кормящая с ложки своего мохнатого любимца. — А ничего, что мы со зверушкой?
Женщина от удивления всплеснула руками, едва не опрокинув недопитую кринку молока.
– Да какая ж он зверушка-то? Обыкновенный домовёнок, — она присмотрелась. — Вона, молодой ещё совсем, дома свого ни разу не имал…
Александр покосился на вновь прикорнувшую на лавке Лючике, не без смущения чувствуя снова выхлестнувший на щёки румянец. И поинтересовался между делом — а что оно такое, домовые-то?
– Я из дальних краёв, у нас про них только в сказках и осталось… — он виновато пожал плечами.
К его удивлению, на лицо трактирщицы выплыла добродушная улыбка. И поведала она, что племя этих пушистых малышей испокон веков живёт в людских домах. Хозяев и место сами выбирают. Помогают по хозяйству немного — за ночь и приберут, и посуду вымоют, и мышей да тараканов напрочь повыведут. Только приметили люди со временем — где домовые живут, в той хате зла нет. Не бывать, и всё тут.
– А как энтот с вами сам увязался, ума не приложу, — вещала она, неспешно вытирая полотенцем столы. — Обычно они со двора ни ногой.
Затем выяснилось, что подрастая, домовые кроме своей речи осваивают и человеческую, а некоторые даже и днём хозяевам показываются. Доверяют, значится…
Тиль немного осовела от съеденного, но всё же помогла хозяину раздеть и вымыть в лохани еле живую Лючике. С неприкрытой ревностью следила за нежными движениями Александра, осторожно смывающего с порозовевшей красотки степную пыль и грязь. А затем, едва чистая ведьмочка счастливо засопела в постели, девчушка своенравно плюхнулась в воду и так ожидающе и с вызовом посмотрела на большого и сильного мужчину, что тот только усмехнулся.
И задал ей такую стирку, что Тиль только ойкала — будто попала между двух жерновов. А тот драил её, как если бы чистил днище корабля от налипших ракушек.
– Уфф… — заявила она, когда кое-как вынырнула головой из поданного служанкой заменяющего полотенце куска полотна, в который две сильные ладони её замотали. — Не приведи Беор, привыкну к такой жизни, потом тяжко будет обратно возвращаться.
И даже улыбнулась, когда хозяин принёс закутанного, свежевымытого домовёнка. Тот изрядно «похудел» мокрой шёрсткой. Но даже не стал легонько кусаться в ответ, когда Тиль принялась его расчёсывать большим гребешком. Лишь блаженно жмурился, да мурчал на зависть всем котам в округе.
Но совсем настроение у неё поднялось, когда приметила, что хозяин не стал залезать под бочок к ведьмочке — хоть и хотелось ему, ох как заметно, а устроился на другой постели. Тем более, что не стал выгонять тут же нырнувшую к нему Тиль…
