Мелодия осени

что заботился о его подруге.
И, как ни обидно было это признавать Евгению, но между ним и Мариной, и правда, никогда ничего не могло быть, наверное, кроме дружбы. А за последнее время, он понял, что это очень много, и очень важно. Ему не хотелось терять ее дружбу. И потому, он даже смирился с тем, что этот ее «командир», начал нравиться ему. Он был достоин Марины. И чтобы там сейчас не произошло, Женька сильно сомневался, что его подруга и правда разобралась в ситуации. Скорее, предпочла уйти.
Евгений был врачом, он умел разбираться в людях, видел то, что было у них внутри, и не только в буквальном смысле. Он читал их души. И знал, глядя на сведенное напряжением лицо мужчины напротив, на то, как встревожены были его глаза, полные горечи, что Косте было больно от того, что он расстроил Марину. Но это не было болью признания вины. Нет. Да и не верил Женька, что после того, что сделал Константин для нее, он смог натворить каких-то страшных глупостей.
И Коля, в таком случае, не приехал бы с ним, и Евгения не вырывал бы из дому, зная, что тот с суточного дежурства.
— Так и будешь молчать? — Проговорил он, зевая, вслушиваясь в тишину за дверьми.
Женька знал, что Марина, так же как и он сам, сидела сейчас на полу, облокотившись на дверь, и пыталась разобраться в мире, в себе. Они столько раз так с ней мирились, и Колька, и он, что наизусть знали, каждый ее жест там, с той стороны.
— Жень, иди домой, а. Ты ж с суток. Не спал, ну чего ты мучаешь меня? — Марина почти жалостливо пробормотала это из-за двери.
А Евгений наблюдал, как сильнее сжимаются пальцы Кости от этого выражения голоса Марины, так, что костяшки кулаков начали белеть. Как начинают дергаться мышцы на челюсти, которую тот сжал, Женька был уверен в этом, почти до ломоты.
Но Евгений, в который раз, покачал головой, показывая, что еще рано что-то говорить.
— Марин, ты с ним поссорилась? — Осторожно начал выяснять проблему мужчина.
— Нет. — Тихо проговорила девушка. — Я с ним не ссорилась.
Женька хмыкнул.
— А он с тобой? — Вздернул парень бровь, с интересом наблюдая, как напряженно всматривается Костя в дверь, словно надеясь взглядом пробуравить ее. «Наверное, Кольке изо всех сил приходится сжимать руку, которая лежит на плече этого мужчины», — решил про себя Женя, вновь, прислушиваясь к тихим вздохам подруги с той стороны.
— Нет. — Все так же тихо ответила она. — Нельзя поссориться с тем, кто никогда ничего не говорил и не обещал, правда, Жень? — Она словно убеждала саму себя.
Евгений вопросительно уставился на Костю, который тихо выругался сквозь зубы, упираясь сжатым кулаком в шершавый бетон стены.
— Правда? — Девушка, похоже, даже не замечала, что говорила вслух, словно разговаривала сама с собой, выплескивая все, что было внутри. — Что я могу сказать, даже, если он спал с другой? Если, с самого начала, согласилась на отсутствие всяких обязательств? Как я могу ссориться с ним, видя его с какой-то девкой, если он мне не принадлежит? — Женька поднялся, зная, что у него на лице написана ярость, впиваясь глазами в Константина. Если это — правда…, он сам прибьет его. Да и Коля поможет…
Но друг покачал головой, показывая, что он уверен в Константине, и знает больше, чем Марина, которая, похоже, готова была расплакаться в одиночестве квартиры.
— Просто иди домой, Жень. — Пробормотала она. — Со мной все будет хорошо. Когда я не справлялась? Завтра все будет хорошо, поговорим. Ладно?
Но друг не слышал ее слов, пристально всматриваясь в лицо Константина. Он видел, что мужчине было больно от того, что говорила девушка, и как тот старался спрятать свои эмоции, пытаясь задержать дыхание. Женька мог поклясться, что Костя сдерживался из последних сил, чтобы не начать говорить, пытаясь что-то объяснить. И он не верил, что этот мужчина, который так долго раздражал его, мог изменить Марине.
Не верил и все.
Не после того, что он сделал.
А значит, как ее друг, было еще кое- что, что он мог сделать для этих двоих, возможно, хоть этим заставив их поговорить.
— Марина, открой дверь. — Громко проговорил он, чтобы заглушить возню и ругательства этих двух, каждый из которых пытался доказать что-то один другому. — Я не буду заходить. Я просто хочу сказать тебе одну вещь, глядя в глаза, и уйду, обещаю. Но если не откроешь — просижу тут всю ночь, и ты будешь виновата, что я не сплю после суток.
— Это шантаж. — Тихо пробурчала девушка из-за двери, но они услышали, как она встала, начиная отпирать замок. Трое мужчин замерли, не уверенные в том, что дальше должно произойти. — Что ты хотел мне сказать, Жень. — Марина открыла дверь, но друг подставил ногу, так, чтоб ей не видно было, что на площадке стоит не только