Мелодия осени

сама накрывая его рот своими губами, прерывая этот поток признаний, перешедший в откровенные требования. И не смогла сдержаться, даже целуя его, продолжая улыбаться. Невероятно счастливая от того, что его руки еще крепче сжались на ее коже.
— Какой же ты командир, Господи. — Прошептала она, не прерывая поцелуя, просто не в силах остановиться. — Достаточно было и просто признания, — теперь уже она обхватила его щеки своими руками, гладя, заставляя расслабляться напряженные скулы, заглядывая в карие глаза с ободком зелени, в которых впервые за все это время видела неуверенность. — Я люблю тебя, Костя, очень, и…
Если Марина и собиралась еще что-то добавить после своего признания, то эти слова просто пропали в следующем поцелуе, которым мужчина, закрыл ее рот, заставляя терять голову, и тихо стонать девушку. Его рука, скользила по ее коже, очерчивая изгиб позвоночника, и с каждой секундой движения его губ, его пальцев становились все настойчивей, все требовательней.
Наконец, он отстранился от нее с тихим ругательством, и Марина поняла, что уже сидит на его коленях с практически сдернутой кофтой, и это — при распахнутой двери… Определенно, он, как обычно, заставлял ее забывать обо всем, и прекрасно справлялся без всяких таблеток.
— Поехали домой, Мариша. — Мужчина целовал ее шею, лаская грудь ладонью, стянув с полных полушарий кружевные чашечки бюстгальтера. — Иначе, твоим соседям представится возможность наблюдать за весьма интересной картиной. — Костя усмехнулся, щекоча губами нежную кожу во впадинке над ее ключицей. Марина не удержала очередного прерывистого полустона. — Твоя мать, и так, не очень ко мне благоволит. Надо же мне завоевывать расположение тещи. А такое занятие перед соседями… — Он чуть подался вверх телом, и она ощутила, как в ее бедра уперлось очень явное доказательство его возбуждения.
Марина застонала, полностью разделяя это желание. И не удержалась, начиная ерзать на нем, испытывая радость от того, что и мужчина не сдержал тихого стона, обхватывая ее бедра ладонями, и с силой прижимая их к себе.
— Черт, ты испытываешь мое терпение, Марина. Поехали, а? — Он обхватил губами вершину груди девушки, втягивая сосок в рот, и начал его ласкать языком, заставляя кожу Марины покрываться «мурашками». Одной рукой Костя толкнул дверь, наконец-то даря им хоть какое-то уединение, хоть и не смог, не вставая закрыть дверь полностью.
— Костя, ты серьезно? Про свадьбу? — Марина уткнулась лицом в его шею, закусывая губу, чтобы не застонать уже в полный голос, не в силах прекратить свое скольжение вперед назад по его бедрам, желая, чтобы на них было гораздо меньше одежды.
— Можешь даже не сомневаться. — Мужчина резко выдохнул, отстраняясь от ее груди, но тут же накрыл сжавшуюся влажную горошину соска пальцами. — Черт! Все, мы уезжаем. — Он резко поднялся, не отпуская Марину, и девушке пришлось обхватить его ногами, чтобы не упасть.
Костя усмехнулся, быстро целуя ее, и дернул вниз край ее свитера, одергивая его, задевая ее обнаженную грудь, отчего все внутри у Марины сжалось и запульсировала, от этого прикосновения ткани к возбужденным его ласками, влажным соскам.
— Закрывай эту чертову дверь, и поехали. — Он поцеловал ее в нос, опуская на пол. — Не думаю, что моего терпения хватит надолго. — Костя крепко прижал ее к себе, толкаясь напряженным пахом в развилку бедер девушки.
— Командир. — Улыбнулась сквозь стон Марина, даже не пытаясь отстраниться.
— Да, Мариша. Но тебе это безумно во мне нравится, не так ли? — Костя насмешливо поднял бровь, обхватывая ее подбородок пальцами, и подтолкнул ее к двери, снимая куртку девушки с вешалки.
Она засмеялась, открыто и радостно. Он был прав, ей это безумно нравилось, как и все в этом мужчине, с самого первого взгляда.

— Вы садисты! Нет, просто идиоты! — Марина возмущенно смотрела на друзей, потирая обнаженные плечи, в слабой и безуспешной попытке согреться. — Ну почему вы решили спрятать меня тут? Нельзя было выбрать какую-нибудь кладовку с обогревом?
Женька с Колей виновато переглянулись, признавая, что в порыве свадебного веселья, просто не подумали о такой мелочи, как отопление. Да и им, подогретым азартом похищения и всеобщего веселья, не вспоминая уже о нескольких рюмках коньяка, которые друзья позволили себе выпить за семейное счастье лучшей подруги, было достаточно тепло. В отличие от самой невесты, которая пить на собственной свадьбе не собиралась, а захватить пелерину, дополняющую ее свадебный наряд, просто не подумала, даже не представляя, что друзья могут оказаться такими… неумными и непредусмотрительными людьми.