Мера ноль

глазами. Я уж думал, что он ответит сейчас что-то в духе «как ты смеешь так разговаривать», но тут мальчишка отрицательно замотал головой.
Мы так и провели несколько минут в тишине. Он сидел на земле, утирая мокрое лицо, то ли от слез, то ли от воды в колодце. Я стоял напротив, выставив копье.
Мальчишке на вид было лет пятнадцать. Но он не был такого крупного телосложения, как юнцы в деревне Скорпионов. Те в таком возрасте могли уже подковы узлом завязывать.
– Были живые, – вдруг сказал Волчонок, – Но пришли… Кабаньи Клыки. Эти недозвери убили всех, а я успел спрятаться. Я умею…
Тут он замолчал. Я так понял, он не хотел сболтнуть лишнего.
«У него сильна стихия воды. Это редкость для зверя».
Я все же убрал оружие и обошел мальчишку по широкой дуге. Подойдя к колодцу, я вытянул ведро и, наконец-то, напился. Пить было неудобно, мне пришлось держать ведро одной рукой, другая лежала на копье, да еще я умудрялся следить одним глазом за зверенышем.
Мальчишка странно посмотрел на меня и двинул рукой. Я едва не поперхнулся, будто вода сама надумала полезть в горло, и я резко вытянул копье к горлу Волчонка.
– Еще такая шутка, и шутить буду уже я.
Звереныш надул губы и отвернулся, что-то пробурчав про каких-то там нулей.
– Так, значит, ты с водой можешь управляться? – с усмешкой спросил я, и указал на колодец.
Юнец недовольно нахмурился:
– Ты издеваешься, да, Перит?
Я удивленно замолчал и не сразу нашел, что ответить.
– Ты же поэтому меня и нашел в колодце? – зло прошипел Волчонок, – Ты же знал, что я с водой дружу!
«Мне кажется, он только что сказал имя твоего проповедника».
Я кивнул словам Хали. Меня зовут Перит, значит. Необычное имя.
– Давай с тобой так условимся, – сказал я зверенышу, – Там, на столбе, у меня память отшибло. Поэтому я задаю вопросы, ты отвечаешь.
Звереныш бросил новый упрямый взгляд, но я все равно спросил.
– Ты с водой управляешься, да?
– Да! У меня мама стихийник воды.
Я вздохнул, приняв новую информацию просто к сведению. То есть, вторая и первая мера вполне могут делать детей. Сразу вспомнились слова крестьянки из деревни Кабанов, что у изнасилованной нулячки мог появиться ребенок-первушник.
– Как тебя зовут?
Звереныш пожевал губы, раздумывая, отвечать мне или нет.
– Ты правда ничего не помнишь, да? – с недоверием спросил Волчонок, не сказав своего имени.
– Дай-ка я тебе объясню, – сказал я, – Твою деревню вырезали Скорпионы, но все это происки твоих хозяев, Кабанов.
– Они мне не хозяева! Понял, просва!
– Еще раз назовешь меня просвой, выпорю.
Волчонок возмутился, хотел еще что-то сказать, но передумал, и упрямо замолчал, отвернувшись.
Я продолжил:
– Это я принес в вашу деревню новую веру?
– Да, – выплюнул звереныш, – Будь она проклята!
– Но вы же почему-то мне поверили? Неужели не знали, что вера Просветленных – ересь?
Волчонок посмотрел на меня смущенным взглядом, и я понял, что в этих взрослых делах он не особо разбирался. Оно и понятно, что ему старшие сказали, так он и делал.
– Ты не видел, я приносил с собой печать? Ведь все Белые Волки подумали, что ваши хозя… что Кабаньи Клыки тоже приняли эту веру. Так?
Тут подросток согласно закивал.
– Да, старшие говорили об этом. Поэтому мы поверили тебе.
– Так, а почему меня распяли на столбе, не помнишь?
Мальчишка оглянулся на деревню, потом сказал:
– А потому что охотники пришли и сказали, что там, на Большой Земле, решили наказать Белых Волков за неправильную веру.
Сказав это, он снова зашмыгал носом и заплакал, а я тактично смотрел в сторону, будто бы не замечая этого. Когда он успокоился, я снова спросил:
– И что сделали ваши старшие?
– Ну, тебя привязали к столбу. И послали гонцов к Кабанам, но те не вернулись, а пришли… – он со злостью засопел, – Пришли Зеленые Скорпионы.
– Теперь все ясно.
Я усмехнулся. Подозреваю, что только Кабаньи Клыки знают, что стало с этими гонцами. Возможно, у них и была печать. Подданные пришли разрулить ситуацию, но никому уже не нужны были объяснения.
– Так как тебя зовут?
Волчонок поджал губы, не желая отвечать. Я смотрел на него несколько секунд, потом сказал:
– Послушай. Если ты думаешь, что Кабаны больше не придут, ты ошибаешься. Возможно, они уже бегут сюда.
– Тогда я расскажу им правду! Ты же здесь!
Я засмеялся.
– Ты говоришь, тут были живые. Они не пытались рассказать правду?
– Но тебя же тут не было…
Я простонал от подросткового упрямства и устало потер лоб.
– Ты пойми одно. Кабаны придут и убьют. Вдвоем мы будем или ты один. Это политика такая.
– А что