Меррик

пояснила Меррик. – Думаю, нам лучше покинуть Новый Орлеан, причем немедленно.
– Ерунда, – не задумываясь, отреагировал Лестат. – Даже слушать не хочу. – Его лицо сразу вспыхнуло. – Я в жизни своей не боялся смертных. И вашей Таламаски тоже не боюсь.
– А следовало бы, – возразил Луи. – Только послушай, какое письмо получила Меррик.
– Что значит «получила»? – сурово спросил Лестат. – Меррик, неужели ты ходила в Обитель! Тебе ведь наверняка известно, что этого делать нельзя.
– Разумеется, никуда я не ходила, – парировала она. – Это письмо подбросили в мой старый дом. Я обнаружила его сегодня вечером, и все это мне очень не нравится. Думаю, нам пора изменить образ жизни. Понимаю, что всю вину вы вправе свалить на меня.
– Не стану я ничего менять, – заявил Лестат. – Читай письмо.
Стоило ей вынуть послание, как я сразу разглядел, что оно пришло не по почте от старшин. Вместо бумаги они воспользовались настоящим пергаментом, способным сохраняться в течение веков, хотя наверняка текст был отпечатан на машинке, ведь старшины никогда не писали от руки.

«Меррик!
Мы с огромным волнением узнали о твоих экспериментах в старом родовом доме. Мы приказываем тебе как можно быстрее покинуть Новый Орлеан. Прекрати всякое общение со служителями Таламаски, а также с той опасной компанией избранных, под тлетворное влияние которой ты явно попала. Немедленно приезжай к нам в Амстердам.
Твоя комната в Обители уже готова, и мы ожидаем, что ты выполнишь наши инструкции.
Пожалуйста, пойми, что мы, как и всегда, хотим вместе с тобой извлечь урок из твоих недавних опрометчивых опытов, однако прими всерьез наше предупреждение. Ты должна порвать всяческие отношения, на которые мы никогда не давали тебе санкций, и немедленно явиться к нам».

Меррик опустила письмо на колени.
– На нем стоит печать старшин, – сказала она.
Я отчетливо разглядел восковой оттиск.
– А какое нам дело, что там стоит их печать? Или любая другая, – вспылил Лестат. – Они не могут силой заставить тебя приехать в Амстердам. Стоит ли вообще думать об этом?
– Наберись немножко терпения, – отвечала Меррик. – Речь не о том, стоит ли обращать внимание на это письмо, а о том, что все это время мы находились под пристальным наблюдением.
Лестат покачал головой.
– А мы всегда находимся под пристальным наблюдением. Лично я больше десяти лет ряжусь под того, кого сам выдумал. Какое мне дело, если за мной неусыпно следят? Пусть только кто-нибудь попробует мне навредить. Я всегда поступаю как хочу и редко, очень редко оказываюсь не прав.
– Но, Лестат, это означает, что Таламаска засекла нас, Дэвида и меня, во владениях Меррик. – Луи подался вперед и посмотрел Лестату прямо в глаза. – А это опасно, очень опасно, потому как мы можем нажить врагов среди тех, кто по-настоящему верит в вампиров.
– Да не верят они ни во что, – объявил Лестат. – Никто не верит. Именно это нас всегда и защищает. Никто не верит в то, что мы есть на самом деле. Кроме нас самих, конечно.
– Ты не прав, – возразила Меррик, прежде чем я успел вступить в разговор. – Они верят в тебя…
– И поэтому они наблюдают, «и они всегда рядом», – насмешливо процитировал Лестат старый девиз ордена – тот самый, что был отпечатан на моих визитных карточках в те времена, когда я ходил по земле как обычный человек.
– Тем не менее, – быстро сказал я, – сейчас нам