Меррик

я. – Кому еще это по силам? – Я произнес ее имя так, как это принято у американцев, хотя много лет назад, когда мы встретились впервые, оно прозвучало из ее уст с легким старофранцузским акцентом и с ударением на последнем слоге.
Со стороны кухни послышался резкий звук – это заскрипели давно не знавшие смазки дверные петли. Шаркая ногами по пыльным плитам пола, к нам, словно привидение, приблизился официант в грязном фартуке.
– Рому, – велела Меррик. – Принесите бутылку «Сент-Джеймса».
Официант пробормотал что-то нечленораздельное – даже я со своим вампирским слухом не смог разобрать ни слова – и, все так же еле волоча ноги, удалился.
Мы вновь остались с ней вдвоем в тускло освещенном зале одного из маленьких старомодных заведений Нового Орлеана. Высокие двери, выходящие на Рю-Сент-Анн, были распахнуты настежь, над головой лениво вращались вентиляторы, а пол не подметали, наверное, лет сто.
Сумерки медленно угасали, воздух наполняли присущие этому кварталу ароматы и весенняя сладость. Какое чудо, что она предпочла встретиться именно здесь, и вдвойне удивительно, что в такой великолепный вечер в кафе, кроме нас, не было ни души.
Взгляд ее был пронзителен и в то же время очень мягок.
– Луи де Пон-Дю-Лак теперь увидит привидение, – задумчиво произнесла она. – Как будто он без этого мало выстрадал.
Это не были пустые слова сочувствия: о ее искренности свидетельствовал тихий доверительный тон. Меррик действительно испытывала жалость к Луи.
– Да-да, – сказала она, не позволив мне заговорить. – Я жалею его и понимаю, как сильно ему хочется увидеть лицо этого умершего ребенка-вампира, которого он любил всем сердцем. – Она задумчиво приподняла брови. – Ты принадлежишь к тем, чьи имена давным-давно стали преданием. И вот теперь ты – живое воплощение легенды – нарушаешь тайну своего существования и приходишь ко мне, да еще с просьбой.
– Так выполни ее, Меррик, если в этом нет угрозы для тебя самой, – сказал я. – Бог свидетель, я здесь не для того, чтобы причинить тебе хоть малейший вред. Уверен, ты сама это знаешь.
– А как насчет вреда, который может быть нанесен Луи? – Погруженная в тяжелые размышления, Меррик медленно выговаривала каждое слово. – Привидение способно высказать ужасные вещи тем, кто его вызывает, а мы ведем речь о духе ребенка-монстра, умершего не своей смертью. То, о чем ты меня просишь, может иметь непредсказуемые и жуткие последствия.
Я кивнул. Все, что она говорила, было правдой.
– Луи одержим этой идеей, – сказал я. – И очень давно. С годами его одержимость победила здравый смысл. И сейчас он не в состоянии думать ни о чем другом.
– А что, если я действительно вызову ее из царства мертвых? Думаешь, это принесет облегчение и избавит обоих от страданий?
– Нет, едва ли. Впрочем, не знаю. Но любой исход предпочтительнее той муки, которой сейчас терзается Луи. Конечно, я не имею права просить тебя об этом. И вообще не должен встречаться с тобой. И тем не менее мы все связаны – Таламаска, Луи и я. Да и Вампир Лестат тоже. Именно из тайных глубин Таламаски до Луи де Пон-Дю-Лака донесся рассказ о призраке Клодии. Предполагается, что впервые он явился одному из наших агентов – женщине по имени Джессика Ривз, – ты найдешь ее имя в архивах.
– Да, я слышала эту историю, – сказала Меррик. – Все случилось на Рю-Рояль. Ты послал Джесс Ривз на поиски новых сведений о вампирах. И она вернулась с целым ворохом драгоценных свидетельств, неопровержимо доказывавших, что в том доме когда-то жила девочка по имени Клодия, бессмертное дитя.
– Совершенно верно, – подтвердил я. – Я допустил ошибку, поручив Джесс работу, для выполнения которой она была еще слишком молода. И потом… – Я запнулся, но все же через силу договорил: – Джесс никогда не обладала твоими способностями.
– История Клодии рассказана в книгах Лестата, но ее сочли за фантазию, – задумчиво продолжала Меррик. – А ведь там упоминалось и о дневнике, и о четках, и о старой кукле. Если не ошибаюсь, эти вещи до сих пор остаются у нас. Ты сам спрятал их в подземном хранилище лондонской Обители. Обитель в Луизиане тогда еще не была создана.
– Так ты сумеешь помочь Луи? – спросил я. – Хотя вернее будет спросить, согласна ли. В том, что ты с этим справишься, я не сомневаюсь.
Она медлила с ответом. Когда-то в этом самом кафе началась наша с Меррик совместная история.
Как я тосковал по ней все это время! Даже не думал, что новая встреча и разговор с ней доставят мне столь сладостную муку. Произошедшие с Меррик перемены приводили меня в восхищение: после долгого обучения по другую сторону океана от французского акцента не осталось и следа, и теперь она говорила почти как коренная жительница