Мертвая невеста

что-то сорвется?
— Я Антону верю! — твердо ответила она.
— Да я тоже, но все равно страшно, жизнь-то моя на кону!
Мы помолчали, и внезапно Лариска сказала:
— Знаешь, а у Антона в кармане джинс лежала фотография того самого мужика, которого мы разложили в коттедже.
Я в недоумении уставилась на нее:
— Ерунду ты говоришь!
— Да я тоже удивилась, — пожала она плечами. — Но мужик был тот, это несомненно.
— Погоди. А откуда это ты знаешь, что у Антона в карманах лежит? — подозрительно уставилась я на нее.
— Так а вы пока купались, я и перетряхнула его одежду, — невозмутимо призналась она. — А что? Что? Мне же интересно, кто он и откуда! Сам-то он про себя вообще ничего не говорит!
— Ну знаешь ли…, — я от возмущения даже слов не находила. — А вас, газпромовских дочек, разве не учат, что нельзя, нельзя вскрывать чужие письма, нельзя лазить по карманам!
— Вот еще, — вздернула она нос. — А как иначе узнать информацию? А папочка всегда говорил, что информация дороже денег. Вон, прямо под нами была квартира одного психоаналитика, ох и красивый же мужик, должна я тебе сказать! Ну и задурил он мне голову, я чуть замуж не вышла за него, да потом хакнула его мэйл, почитала письма, а там такое! Он дружку одному писал, что очень удачно женится на богатой телке со связями, денег куры не клюют, а сама она дура дурой. Делился планами, мол, пусть детей родит да дома сидит, а для души ему красоток хватит. Знаешь, как обидно было? Я потом неделю ревела!
— И что потом?
— Что-что? — буркнула она. — Послала к черту. Впрочем, это все лирика. Давай подумаем, как информацию собрать об Антоне?
— А зачем? — усмехнулась я. — Зачем? Осталось совсем немного — и мы его убьем. И что было у него в жизни — в смерть он с собой не заберет.
— Ну в общем-то ты права, — задумчиво сказала Лариска.
Говорить было больше особо не о чем, мы посидели еще немного и разошлись по могилам. Лежа в гробу, я настойчиво думала об одном: ну когда же он появится? А еще — о том, откуда ж у него была фотография того мужика?
Он появился только через неделю.
Однажды, когда лунный свет посеребрил землю на моей могиле и я встала — он уже сидел на своем пеньке.
— Ночи доброй, — улыбнулся он, и я растаяла.
— Антон! — закричала я, вне себя от радости и кинулась к нему…и обняла. И с изумлением почувствовала, как и его руки сомкнулись у меня за спиной.
«Ну точно некрофил!», — подумала я с радостным изумлением, а сзади раздался чопорный голос Ларидзе:
— Здравствуй, Антон.
Я отпрянула от него, виновато взглянула на Лариску.
А Антон, как ни в чем ни бывало, поздоровался с ней, сел обратно на пенек и улыбнулся нам обоим:
— Рад видеть вас, девочки.
«А уж мы-то как рады», — синхронно подумали мы с Лариской.
— Ну что, успехи ваши просто замечательны. О ваших похождениях я знаю, следил. Везде вы сработали хорошо, умницы. Теперь осталось только одно — научиться работать по одиночке.
— Зачем? — подала я голос. — Вместе нам и удобнее и веселее.
— Всякое бывает, — отрезал он, — одна из вас может погибнуть или вы можете поссориться.
Мы переглянулись в Лариской и поняли — да, насчет «поссориться» — это серьезный аргумент.
— Ладно, — кивнула Ларка. — Давай адрес, а то я уж как-то чувствую себя нехорошо.
— И я, — в горле уже першило от сухости, выпитая вчера кровь уже не грела мои вены.
Парень порылся в сумке, достал две бумажки, одну протянул Лариске:
— Это твое.
Она посмотрела на адрес и скривилась:
— Восточный микрорайон! Далеко-то как!
— Значит, надо поторопиться, — пожала я плечами.
— Ну, до следующей ночи всем, — вздохнула она и пошла с погоста.
— А вот твое, — в ладошку легка бумажка, я посмотрела — Советская, центр, опять элитный дом.
— Ну что ж, путь неблизкий, пойду, — улыбнулась я ему.
— Постой, — взял он меня за руку. — Я довезу.
Я посмотрела на него, и в лунном свете его лицо казалось непереносимо прекрасным, вот только глаза отливали холодным серебром…
— Серебро меня может убить? — отчего-то медленно спросила я.
— Нет конечно.
С кладбища мы так и вышли, держась за руки. Я ехала в его машине и терялась в догадках — что, что бы это все значило, черт побери! Я умерла, но идиоткой от этого не стала! Я мертвая. И очень глупо думать, что между нами может что-то быть. Я уж не говорю о любви, похожей на сказку, где любовь и верность навсегда. Даже просто секс казался крайне фантастичной идеей.
Вздохнув, я повернулась к нему:
— Антон, а ты нас не боишься?
— А надо? — улыбнулся он.
— Ну, мы же мертвые. Наркоманим по крови, а тут ты рядом ходишь,