Мертвое море

вибрировал.
            — Господи, — сказал Джордж, — мы должны уже с ним столкнуться. Где же он, черт возьми?
            Но никто ничего не видел.
            Может, источник звука был близко, а может, далеко. Может, это был отголосок, доносившийся из другого мира. Шумный призрак, искушавший их надеждой, и тут же разбивавший ее. Так или иначе, люди на плоту не могли видеть его, потому что им не позволял туман. Он не рассеивался, и не было пророка, кто приказал бы ему это сделать. Он висел, густой, клубящийся и обволакивающий. Эфирные крыша и четыре стены. Призрачная пелена, окутывающая все плотным слоем. Теплое море породило этот туман, холодный воздух вдохнул в него жизнь. Миазмы газов, паров и влаги, самосветящиеся благодаря потусторонним химическим свойствам.
            — Гребаный туман, — ругнулся Гослинг. — Если бы можно было видеть сквозь него…
            Некоторое время спустя горн втянул в себя воздух и прогудел снова. Только на это раз это был далекий, одинокий и потерянный звук. Жуткий звук, похожий на рев бегемота из-под воды. А когда он повторился, он был уже едва различим.
            — Ушел, — с отчаянием в голосе сказал Сольц. — Просто… ушел. Мы будем плавать, пока мясо от костей не отвалится.
            — Прекрати, — сказал Гослинг, не готовый к тому, чтобы ему сейчас кто-то плакался в жилетку.
            — Ерунда какая-то, — воскликнул Кушинг. — В смысле, мы плывем, но не настолько быстро. Мы не проходим и шестидесяти миль в час. Горн звучал не более, чем в ста ярдах от нас… но мы прошли мимо, словно у нас гоночный катер.
            — Таковы физические свойства этого места… мы в глубокой заднице, — дал научное объяснение происходящему Джордж.
            После этого наступило молчание.
            Никакие слова не объяснили бы происходящее, и не облегчили то колоссальное опустошение, которое все испытывали. Приходилось лишь тихо сидеть и смотреть в туман, огромный, вздымающийся, уверенный в себе. А еще уверенный, что скрыл их так, что их никогда не найдут.
            Джордж смотрел на густую, неподвижную воду, на проплывающие мимо скопления водорослей, и чувствовал, как плот скользит мимо густых, зеленых масс. И тут он увидел что-то за кормой. Нечто темное, расплывшееся как нефтяное пятно, в нескольких дюймах от поверхности.
            Похоже на старое пальто, — подумал он, или на матросскую куртку.
            Но он знал, что это ни то, и не другое, и молил бога, чтобы оно просто уплыло прочь. Но оно не исчезало и плыло за ними, как воздушный змей, зацепившийся за плавучий якорь.
Джордж отполз немного от края кормы. Он не знал почему, но что-то в этом «воздушном змее» ему не нравилось. В животе появилось нехорошее ощущение. Возможно, это просто воображение, но он находился в этом мертвом море достаточно долго, чтобы воспринимать свои инстинктивные страхи всерьез.
            Джордж смотрел на пятно… и тут оно шевельнулось. Затрепетало, или что-то вроде того.
            Воздух у Джорджа в легких внезапно стал сухим и колючим. Шею сковало от уверенности, что это нечто не просто зацепилось за леску плавучего якоря, а сделало это сознательно. И вовсе не случайно.
            — Ты чего, Джордж? — спросил его Гослинг.
            — По-моему, что-то запуталось в якорной леске… — ответил он. — Правда, я не уверен.
            — Не беспокойся.
            — Похоже, оно живое.
            Эта фраза привлекла всеобщее внимание. Только Сольц остался сидеть в носовой части плота, задумчивый и отрешенный. Кушинг подошел к Джорджу и посмотрел на плавающий в темной воде предмет.
— Похоже на ската, — сказал он.
            И прежде чем Джордж успел его остановить, схватил весло и ударил. Предмет тут же погрузился глубже во тьму.
            А потом пулей метнулся вверх.
            Словно, рассердившись. Он был явно не из тех, кому нравится, когда их молотят веслами. Не трогай меня, и я не трону тебя. Если свяжешься со мной… берегись, Чарли.
            Джорджу показалось, что он непроизвольно вскрикнул, когда существо выскочило из склизкой воды. Оно хлопало огромными крыльями или плавниками — он не мог понять, что именно это было — достигавшими примерно шести футов в размахе. Существо выскочило, хлопая этими крыльями и орошая плот водой, как манта, учащаяся летать. Оно парило позади плота, словно мотылек за оконным стеклом. Не приближалось, но и не удалялось. От него исходил тошнотворный, солоноватый запах, как от водорослей, долго пролежавших на солнце.
            — Держитесь от него подальше, — предупредил всех Гослинг, вынимая