Мертвое море

а как же моральное состояние?
            — Я размышлял над тем, что Форбс рассказывал про тот, другой корабль, — сказал Фабрини. — И думаю, здесь он должен быть не один. Ты же, как и я, слышал все то дерьмо про Треугольник Дьявола. Даже если половина из этого правда, здесь должно быть настоящее кладбище пропавших кораблей.
            — И самолетов.
            — Именно. Может, после того, как приведем немного мозги в порядок, продолжим осмотр? Кто знает, что мы найдем.
            Нет, — подумал Кук, — ты просто не понимаешь, что ты можешь найти. Или что может найти тебя.
            Но у предложения Фабрини были определенные достоинства. «Циклоп» был лишь одним из сотен, если не из тысяч. Корабли и самолеты исчезали в этой мертвой зоне с незапамятных времен. И «Мара Кордэй», несомненно, будет не последней. Возможно, где-то рядом находятся другие суда. И пусть даже на них нет людей, но наверняка есть еда и вода. А может, еще моторные лодки, топливо, оружие, и тому подобное.
            — Мне нравится твой ход мысли, Фабрини, — сказал ему Кук. — Если рядом есть другие корабли, мы сможем найти кое-какие припасы, и у нас все получится.
            Ему не просто понравилось, что в Фабрини вдруг проснулся новаторский дух, а его неожиданно проявившийся позитивный склад ума. Кук понимал, что раньше Фабрини был напуган. Сильно напуган… А кто из них не боялся и не боится до сих пор? Но он вышел из этого состояния с освежающей решительностью. И это хорошо. Потому что в этом месте собственный разум мог уничтожить тебя так же быстро, как и то, что поджидало в тумане.
            Фабрини подождал, а потом спросил:
            — Почему бы тебе просто не рассказать, что у тебя на уме, Кук? Я к тому, что хуже от этого мне уже не будет.
            — А кто сказал, что у меня что-то на уме?
            — Никто.
            Кук кивнул.
            — Ладно. Все это, конечно, хреново, но небольшие преимущества у нас еще остались.          Он встал и, подойдя к иллюминатору, посмотрел на туман и на проплывающие мимо водоросли.
            — Ты же читал, что написал Форбс. Про белое желе, обнаруженное в мертвых телах, а также в других местах… Что он там писал? Что оно испускало странное свечение? И что доктор обжег руки, прикоснувшись к нему? И что ожоги на трупах напоминали те, которые вызывает радий? Сечешь, к чему я клоню?
            Но Фабрини лишь покачал головой.
            — Кук, я бросил школу в десятом классе. Растолкуй, а то я не понимаю.
            Лицо Кука растянулось в ухмылке, но всего лишь на мгновение.
            — Радиация, — сказал он.
            — Вот, дерьмо.
            — Да, и ожоги и то недомогание, которое испытывал экипаж по возвращении на «Корсунд»… все это похоже на радиационное облучение, верно? Лучевая болезнь. В 1918 году Форбс ничего не знал о радиации, а доктор Аспер если и знал, то совсем немного. Но все сходится, не так ли?
            Фабрини побледнел.
            — То нечто, о котором писал Форбс… которое, по его мнению, убило экипаж на «Корсунде», и его людей на этой посудине… Черт, думаешь, этот корабль по-прежнему кишит им? Мы, наверное, уже светимся в темноте.
            — Если мы подверглись воздействию радиации, то уже слишком поздно, — сказал ему Кук. — Возможно, мы облучены… но не забывай, я просто размышляю. Только и всего. К тому же, не вся радиация держится долгое время, как например, после взрыва бомбы. Я читал, что большая часть радиоактивного материала имеет период полураспада. И он длится несколько дней, или недель. Что-то в этом роде. Так что, думаю, спустя почти девяносто лет нам ничего не грозит.
            — Пока все не начнется снова.
            — Да, — сказал Кук.
            Он знал, что ходит по тонкому льду. Но, похоже, чем бы ни было это нечто, радиоактивность являлась одним из его природных свойств, как выдох углекислого газа — неотъемлемой частью жизнедеятельности человека. И возможно, это была не радиоактивность, как они ее понимали, но что-то очень близкое.
            — Если это нечто придет за нами, — сказал Фабрини, — я хочу, чтобы оно быстрее изжарило нам мозги. Пусть подавится.
            — А если оно все еще здесь? — предположил Кук.
            Фабрини лишь покачал головой.
            — О, оно определенно здесь. Может, Крайчек и сумасшедший… Но это не значит, что он не прав.
9

            Они сделали для Сольца все, что могли, но этого было недостаточно.
            Гослинг, который имел опыт в оказании первой помощи, перевязал ему раны и остановил